Подпустив к себе монстра хоть раз, будь готова к новой встрече. И помни: он нападает сзади. |AU по событиям экзамена на чунина.|

Кровь сохнет у Саске в жилах. И крошится. Мальчик рассыпается на куски прямо на полу, рядом с окровавленными трупами родителей: колени увязают в густой тёплой луже, при свете луны она блестит ужасающей потусторонней чернотой. Самое страшное, что только может случиться в семь лет. Чья-то ладонь мягко шлёпает по холодным волнам его чёрной футболки, на конце руки раздаётся громкий светлый голос. Саске ещё не знает, что берёт за руку самого доброго в мире человека, ступая с ним в новую жизнь.

У меня совершенно тупые, пьяные глаза, бесцельно пялящиеся в стакан с недопитым пойлом – такой дешёвой хернёй, от которой в башке гудит тихий балдёж. Вокруг меня интимный отблеск ночи разгорается всё ярче: мальчишка, замызганный о-фи-ци-ан-тьиш-ка, подкручивает фитиль в огромной лампе с вульгарно-красным абажуром. Кривлю губы в такой омерзительной улыбке, будто только-только помыл себе рот с мылом, выхожу, что называется, на орбиту, и чувствую себя могущественнее самого Джашина.

Дрожащие девичьи пальцы нетерпеливо тянут края футболки вверх, заставляя Гаару наспех её снять, жадными прикосновениями впиваются в поджарый торс и едва не покрываются обожжённой коркой – температура кожи под атласными ладонями взмывает до одной тысячи семисот градусов.