Там, в горной тишине мартовской ночи, ему случайно посчастливилось увидеть другую Бебе — обнаженную, уязвимую, ту Бебе, которую мало кому удавалось раскрыть. Хотя Кайл мог поспорить, что счастливчики, которые каждую ночь ложились с ней в постель, даже и не пытались этого делать.

— Страшно? — возбужденно прошипела Лестрейндж, подходя всё ближе к ретировавшемуся парню, словно хищник к своей жертве. Старые дубовые половицы тихо поскрипывали под их медленными шагами. Ему действительно было страшно. Он ужасался лихорадочно-маниакальной гримасе, искажавшей лицо тётки в тот миг, неясности её явно нездоровых намерений, но более всего Малфоя пугала мысль о том, что в нужный момент он снова струсил и не смог дать ей отпор. И он ненавидел себя за это.

Панси умерла в одиннадцать лет.

Красное платье расцветало кровавым цветком на полотне серых стен замка. Красное платье слетало вниз к изящным голеням в мерцании десятков свечей. Бледнокожее тело, окутанное вуалью мягкого свечения пламени — казалось, лишь коснись и рубиновая статуя разлетится вдребезги, вонзится в кожу тысячью мелких осколков. И Санса боялась прикасаться.

Тормунд Великанья Смерть мало знал о мире за стеной, а уж о том, что такое Тарт и где «оно» находится, — и подавно. Не часто видел он рыцарские доспехи и кованные в родовых замках мечи, а эта высокая женщина, величественно восседавшая на коне, облаченная в сверкающие под солнечными лучами латы, и вовсе стала откровением для невосприимчивого, безучастного ко всем вестеросским прелестям северянина.