- Она такая… мягкая и теплая. – Фрэнки касается чужой души как можно нежнее, едва ли не невесомо проводит пальцами по костям и от каждого прикосновения свечение на секунду вспыхивает сильнее. Это не похоже на прикосновения к коже. Более волнующе, ярко. Словно под ладонями - солнце, ластится к пальцам и согревает каким-то внутренним теплом. - Это потому, что я люблю тебя.

Усопп, как всегда, уже не спит. Иногда Нами кажется, что он вообще не нуждается в такой вещи, как сон. В такие моменты ей особенно нравится наблюдать за ним: сколько эмоций выражает это сосредоточенное лицо, как забавно он морщит нос, когда задумка не получается, какая счастливая у снайпера улыбка, если творение себя оправдывает.

Когда кошмар становится почти невыносимым, Твелв целует его и улыбается. Его улыбка такая теплая, как первые весенние лучи. И Найн почти физически чувствует, как плавится корка удушливого льда на сердце.

Постепенно чистый лист наполняется буквами. Они тяжеловесно ступают по странице и срываются в бездны вселенной, чтобы упасть на благодатную почву сотен миров и претворить в жизнь полусонные фантазии. Впрочем, об этой великой тайне мироздания никто и не догадывается. Ни сам автор, ни люди, для которых стук расшатанных клавиш равен гласу рока.

Иногда Винсмоук терпеть не может свою импульсивность. Но только иногда. И уж точно не тогда, когда наклоняется к Зоро и, повинуясь мимолетному порыву, касается его губ своими.