Они приходят незаметно, так же исчезая в толпе. Их совсем немного, пять или шесть от силы. Но если увидел их, беги. Безумцы ночи. Омывать руки в чужой крови становиться маленькой привычкой. Темнотой разливаясь в пустых коридорах, ужасом холодя чужие затылки, они наблюдают. Просачиваясь в любой уголок, словно монстры под кроватью. Детские ночные кошмары. Ты же выключил ночник?

Мутное сознание окрашивалось всполохами горечи, жёлтыми, горчичными. Слушая жалобы, синим он раскрашивал стены. Голубым поливал потолок. Зелёным было пространство за дверью. Птицами пели люди. Руками зарываясь в траву, чувствуя запах цветов, он надолго застывал недвижимым, непоколебимым. Вечно мыслящим перед мёртвыми.

Всё, как обычно, чёрт бы тебя побрал. Тебя, твои глупые идеи и мягкие нежные руки. Зависимый зависает в невесомости. От отчаяния кричу снова. Никто всё равно не услышит. Мне и не нужно. Может быть, мой крик через года, через века, время и пространство, донесётся, прорвёт оболочку реальности. Пускай до тебя долетит. Особенно, до твоей глупой башки с её невыносимыми для моего сердца идеями.

Осторожно, маленькими шагами я проверяю лёд под собой. Он ищет «каменные берега» среди потока раскалённых эмоций. Щёку мою обжигает холодное прикосновение губ и скупое: «Я скучал». Солёное море омывает реальность перед глазами. Донхёк рассыпался пеплом над Помпеями. Мне стоило утонуть с Атлантидой.