Над ухом Никита Андреевич дышит так, будто пробежал марафон. Все еще держит за челюсть, но до смешного лениво и мягко. И что-то старается выговорить. – Кате… Надо позвонить… – едва связно мямлит между шумными вдохами-выдохами и тянется в карман джинс, сталкиваясь с сжимающей его бедро рукой.

Мексика, 2004 год. Предположительная база биотеррористов, скрытая в заброшенном шахтерском поселении, в один день остановила поставки и прекратила активность. Леона посылают на разведку.

Еще чуть-чуть, и Дэхо бесповоротно лишится рассудка – от адски горячего дыхания, от незатыкающегося рта, от издевательски мягких ласк на возбуждении – от Намгю. Нет сил изводиться – хватает внезапно и предупреждающе сжимает худое предплечье; Намгю замирает на секунду, чуть погодя заглядывает в глаза. В них – безумное наваждение, плотоядный блеск и флер наркотического трипа, поддеваемого пиком возбуждения.

– Я Намгю, – поведение незнакомца становится страннее и непредсказуемее с каждой сказанной фразой, – А ты? – Дэхо, – стоит только произнести, как чужие губы кривятся в белозубой улыбке. – Дэхо… – эти же губы повторяют имя, точно смакуя и пробуя на вкус, – Я ведь тебе приглянулся, да?

На операциях Гекко ведет себя совсем не под стать профессионалу: чересчур веселый, шумный, активный. Его поведение касается всех в отряде. В том числе Омена.