— Умоляю, убей меня. – Голубой отблеск яркой луны отчётливо отражался в таких мокрых и заплаканных глазах. Казалось, что секунда длится часы, ветер медленно обдувал их со всех сторон и, если бы не это, можно было бы даже забыть о том, как много метров под ними. ⠀ — Тогда перестань плакать и улыбнись.

Раньше, вспоминая ворчания и вечные причитания королевы, Стар злилась или морщилась. Но теперь воспоминания вызывали лишь горькую улыбку, как сейчас, или слёзы. Но плакала она редко. Она выплакала всё ещё в первый месяц, когда отчаяние почти заставило её опустить руки, бросить всё и снова быть беззаботной маленькой девочкой. Какой она всегда и была.

Так вот какого это – быть по-настоящему побитым. Нет, он думал не о ранах, полученных в процессе его многочисленных сражений. Он подразумевал иные увечья – не телесные, к сожалению. Склеить можно лишь крупные осколки и, даже собрав их все, ты всё равно где-то упустишь кусочек.

Некоторая боль настолько сильная, что ты перестаешь ощущать её. Словно самые высокие ноты, аккорды, которые не подвластны человеческому слуху. К постоянству ты привыкаешь, даже будь то нож, рассекающий тебя снова и снова, пока он не сточится. Мягкая и нежная словно шелк, твердая и грубая, словно сталь. Многое может слиться воедино, иногда доминируя друг над другом, как весы в которые подбрасывают по камешку.

— Знаешь, а ведь я тоже всё это время хожу на пределе. – его слова дотронулись до её любопытства, заставив немного успокоится. — На пределе чего? – он прижал её сильнее, Стар подняла глаза. Он видел, что её смущают его действия, но это заставило её успокоится, поэтому ему казалось, что так будет правильно.