Спустя минуту Дэй возвращается с несколькими чистыми листами и маркером. Пишет что-то усердно, но результат получается далеко не идеальным – «Извините, мы закрыты для секса». – Ты забыл еще кое-что. Аарон отбирает маркер и бумагу и строчит новый текст. Кевин хмурится, когда вычитывает итог. – «Вернемся через 30 минут. Спасибо». Серьёзно? Тридцать минут? – Я бы написал десять, но боюсь, ты обидишься. Кевин выхватывает маркер, зачеркивает число и пишет сверху «60». Все-таки обиделся.

Когда случайность в виде лишних билетов на концерт любимой группы была вовсе не случайностью.

Сайно поднимает взгляд на фенека, что в одной руке держал фотоаппарат, а другой, с легкой дрожью, готовился лить мёд тонкой струей. Постепенно, неторопливо Тигнари поливал жидким золотом ключицы и грудь, позволяя ему растекаться по затвердевшим соскам и обволакивать смуглую кожу. Мёд и карамель. До тошноты приторная комбинация.

Олежа — тихий и спокойный в группе, но с Антоном он всегда другой. С Антоном он всегда одушевленно делится интересными историческими фактами, говорит быстро, но четко, иногда бормоча себе что-то под нос, как на лекциях, а иногда тихо стонет на ухо, стараясь как можно сильнее держаться за крепкие плечи возлюбленного.

Да кого он обманывает?! Сяо хочет мытую посуду целую неделю, свой миндальный тофу и встречу с Итэром. Плевать ему, что он немой. Надо будет, подарит кучу блокнотов, чтобы тот смог спокойно писать о чем угодно. Не нравится писать? Ну ничего, Сяо сходит на занятия, где его обучат языку жестов. Все ради Итэра. Или как бы выразился Син Цю: "Во имя любви!"