Вилланель никогда не могла понять, почему люди так стремятся потрогать её. В её жизни она была ведущей, капитаном корабля, и дотрагиваться до себя позволяла только со своего разрешения, только в те моменты, когда без этого было никак или когда ей самого этого хотелось. Но в её правиле, кажется, было одно исключение.

Порой Лена забывала, кем на самом деле была Кара. В течение долгого времени она знала её как Кару Дэнверс - кроткого, но абсолютного доброго репортёра, так что теперь проблески её альтер-эго приводили Лену в замешательство. Порой Лена просто... забывала. Забывала о своей злости, о боли, причиненной ей. Потому что в какой-то момент их с Карой пути Кара дала Лене почувствовать себя любимой. И у Лены Лютор были свои непонятные, необъяснимые отношения со словом "любовь".

Она была в невесомости. Вокруг не было ничего, за что можно было ухватиться, чего можно было коснуться, опереться. Её окружала пустота: сверху и снизу, как будто она летела. Воздух свистел в ушах, ветер бил в лицо. Казалось, если она сейчас раскроет крылья, то сможет взлететь, поймать эти порывы ветра и парить над городом. Но вместо этого она падала. Падала вниз: неустанно, монотонно, приближаясь к низу, с невероятной скоростью.

Разве мог он поступать так, когда видел всю боль, разрывавшую её изнутри? Разве мог он отказаться от этой авантюры, в которой место было только им двоим? Каков же был его выбор между возможностью успеха и угрозой потери?

Она сделала это ради него. Пошла на невозможный риск, бросила вызов героям Парижа, оставила после себя след, ослушалась его — всё это ради спасения. Для него. Ради него. Во имяч