"На что ты уставился, Спаситель?" Даже сейчас в голосе Мидея есть определённая надменность, и Фаенону не удаётся скрыть своей улыбки при этой мысли — ему казалось восхитительным то, как гордость не покидала мужчину ни на мгновение даже в такие интимные моменты, разделённые на двоих. "Разве мне запрещено тобой любоваться?"

"Ну же, Мидеймос, составь мне компанию." И у него есть каждая причина отказать — сейчас абсолютно не время, они должны думать о защите Охемы, а не развлечениях, ведь лишь так златиусы могут сохранить покой мирных граждан, и вообще, что Фаенон себе позволяет? Но Мидей обнаруживает, что просто не может сказать “нет”, потому как даже за лисьей ухмылкой и беззаботным прищуром Фаенона он все равно мог чувствовать странную печаль.

"И что ты хочешь за победу?", невпечатленно изгибает брови Мидей, выражение застыло между раздражением и насмешкой, словно итог их спора уже предрешен и даже тратить силы на него не имеет смысла. Фаенон, привыкший к легкой надменности воина, даже не обращает на вызывающий тон внимания, лишь задумавшись на мгновение, пока его не посетит внезапная, но забавная на его взгляд мысль. "Хм, как насчет… поцелуя?"

Забавно, как легко может перевернуться с ног на голову день человека в одно короткое мгновение, стоит лишь подумать, что ничего не может его испортить. "Поразительно. Впервые встречаю человека, который так сильно ненавидел бы магию, даже не пострадав от неё напрямую. Заставляет думать, что Вы попросту не понимаете её сути." // ау, вдохновлённое "Ходячим замком", где Рацио приходится лишиться чего-то важного и найти ценность там, где он ожидал отыскать её меньше всего.

"Может… тебе попробовать сделать что-нибудь только для себя?" Это… на удивление здравая мысль, почему-то до этого даже не приходившая ему в голову, с удивлением понимает Аргенти. Бутхилл был прав — заказы по чьим-то чужим желаниям были одним делом, но творить для себя, по собственным идеям и вдохновению, было чем-то совершенно иным, и скульптору уже давно не выпадало такого шанса. // или, вечная история об одиноком творце, влюбившемся в собственное произведение искусства.