Авантюрин мог бы назвать тысячу и одну причину того, почему эти отношения изначально были обречены на провал. И все, что он может делать теперь — это тихо ждать конца, который добьет его окончательно, всеми силами пытаясь отсрочить неизбежное. Но спросил ли кто-нибудь мнения Веритаса Рацио об этом? Разумеется, нет.

Тонущий Одиссей не решает использовать запертые в мешке ветры, чтобы спастись от Харибды — и едва не погибает, но волны вовремя доносят до ушей своего хозяина эту новость. И Посейдон срывается с места, не будучи способным до конца объяснить и самому себе, зачем. Спасённый человек — конец спокойной, предсказуемой жизни, но так ли это плохо? И что изменится теперь во дворце морского бога? Может быть, собрать по осколкам этого смертного будет непросто, но, возможно, этот вызов давно был нужен ему.

У бога морей — три сердца, он непредсказуем и переменчив, как само море, и он абсолютно очарован, вопреки всем своим планам и намерениям. Это случилось слишком внезапно, чтобы сопротивляться. Оди крадёт одно из сердец одним-единственным взглядом и сам становится частью моря, чертовски важной, неотъемлемой частью. Теперь Оди не может жить без моря, а море — без него, и он почти не собирается этому сопротивляться. Море очень непросто приручить. Но некоторым все-таки удаётся.

Джуффин ушёл — значит, так было нужно. Они не вправе мешать его планам. Ушёл, а Макс остался, и был вынужден взять на себя всё то, что свалилось на его плечи с уходом учителя и начальника, вывернуть себя наизнанку, чтобы начать хоть сколько-нибудь соответствовать новым обстоятельствам, и при этом — всё ещё ждать. Ждать, беречь Мир и верить, оставаясь маяком, на свет которого даже из Тихого Города, возможно, кому-то однажды удастся вернуться.

Одиссей в отчаянии. Одиссей идёт на риск.