— Мы встаем, когда лают собаки, крашеный ворует у соседки виноград, Юля его за это ругает, а я хвалю. Влад откуда-то приносит среди жаркого августа малины, а один мой старый друг делает невероятный чай из различных трав и цветов. Саша тогда сказал, что хотел бы тоже поесть среди жаркого августа малины, сворованного Ефимом винограда и чудесного чая. Эдуард молчал секунд пять, на том конце провода слышится прерывистое дыхание, и ответил: «Для тебя тоже есть место.»

В целом, Валик считает цветы интересным украшением к блюду. Единственный минус, что они все в едко-блестящей (но все-равно по-своему красивой) крови. Правда это больно — настолько больно, что ему кажется, окончание своих мучений будет слаже. Одно но — он больше никогда не сможет увидеть Сашу.

— Моя жизнь больше похожа на цирковую арену — а на меня никто не смотрит, — и декабрьская ночь хлопает своими холодными ладонями его по лицу. Разве что только Валик смотрит — и то, из-за кулис. Так безопаснее, думает — все будет хоть немного менее очевидно.

мой милый мальчик - такой потерянный, такой разобранный, как мешок с костями, мешок с котятами в речке. твой ли, и такой ли милый тот мальчик, чьи руки по ночам в смоле? но это не так важно, пока руки этого милого мальчика зарываются в твои волосы, сжимают талию и горло, пересчитывают ребра.

— Я не курю, честно, — пепел падает ему на ботинок, солнце проваливается в горло, чувствует. — Можешь ты и честен, Миша, — говорит Лиза, — но уж точно не чист.