рома бы сказал, что сейчас поступает он неправильно: стоять на крыше, выкуривая очередную сигарету, сгибаясь от непереносимого груза своих мыслей и от противного, продирающего насквозь ветра, когда легче вернуться туда, где ему было спокойно: полюбоваться маминым осуждающим взглядом на могильной плите не так стыдно, чем вновь утонуть в тех янтарных глазах.

холодные костлявые пальцы были переплетены с моими, но где-то в районе моей груди разрасталась отвратительная дыра, словно частичку меня вырвали из моего же тела и выкинули куда подальше.

я чувствую, как слёзы подступают к моему горлу, когда хрупкое тело, которое я хотел защитить от всех бед и несчастий, врезается в меня, крепко обнимая моё уродливое тело, грозясь переломать мне все оставшиеся рёбра. теперь я держу тебя крепко и никуда больше не отпущу, обещаю.

— клянусь. — медленно прорёк скарамучча, протянув ему в ответ мизинец. два мизинца сплелись, означая нерушимую детскую клятву.

есть только он, заботливо перебирающий волосы кейи; кейа, удобно устроившийся на коленях возлюбленного; и кли, которая смотрит на экран, на котором мелькают герои туда-сюда, ввязавшись в крупные проблемы.