библия говорит «не убий». демьян цедит «убей меня», улыбаясь сквозь кровавый рот. библия говорит «возлюби ближнего своего». петя шепчет «ненавижу тебя» и пальцем стирает капли крови с чужой щёки. [концовка шестой серии, если бы петя не зассал, а демьян читал бы библию]

Я должен был расстаться с Нью-Йорком уже во второй раз в своей жизни, но почему-то совершенно равнодушно к этому относился. Я уже отнервничал своё, поэтому теперь весь этот побег в богом забытый городок в Андорре воспринимал скорее как спонтанные каникулы неопределенной продолжительности. Незаконные каникулы, на которых нас разыскивает Интерпол и, скорее всего, люди Саши. Обычное дело. [Борис и Тео после Амстердама сбегают от Интерпола; звёзды, льняные рубашки, второй шанс]

Последнее, что ожидает увидеть Максим в большом зале, это Дениса, сидящего прямо на полу. Рука у него вся испачкана в красном, и Максим чувствует острый запах железа и речной воды. – Ты блять как выбрался вообще? [вольная интерпретация концовки Топей, где Денис становится хозяином]

Гречкин флиртует отвратительно. Весь его флирт сводится к цитатам из песен Пошлой Молли — слышишь, подружка, прокатимся может? — и зажиманиям в машине на полупустой парковке торгового центра. Лёша чувствует тепло чужой ладони на своём бедре даже через джинсы, Гречкин с неадекватным остервенением вылизывает его рот. [Лёше семнадцать, Гречкину двадцать один, и кажется, всё идёт куда-то не туда]

– Отпиздишь меня, кис? У Гречкина зрачки – два мазутных пятна, расползшихся на всю радужку, Лёша видит, насколько Гречкин вмазанный и бесстрашный, и скорее всего, к утру уже всё забудет. Лёша очень хочет ответить "да". [Лёше семнадцать, и он работал кладменом, Кириллу двадцать один, и у него совершенно точно нет наркозависимости]