– Любезный! – окликает он хмурого старика, который тащится чуть позади, вслед за процессией. – Кого вы провожаете в последний путь? – Ким Сокджина, сына своей почтенной матери!

— Так в чем же меня обвиняют? — Версии разные. — Чимин чиркает о бетонную стену и закуривает самокрутку, серьезно глядя на Намджуна. — Вдруг ты шпион. Агент сверху, пытающийся втереться в доверие, выведать наши планы и координаты и сдать нас. Вдруг у тебя какое-то темное грязное дело, а мы для тебя лишь прикрытие… — Но это неправда. — пожимает плечами Намджун. — Ты можешь верить мне. — С чего я должен тебе доверять?

– Оставь свои печали. Ни человек, ни зверь, ни огни мертвецов, покоящихся в лесных топях и зовущих к себе живых, не сведут меня с тропы к твоему порогу… – Прекрати пугать меня!

- Алло, а это же… Чон Чонгук?

Где-то там, в сером мареве одиноко пасутся на холодных волнах редкие суда. Рыбаки ворочают длинные сети свои, поднимая тяжелые тюки, битком набитые скользкой бестолковой рыбой. Где-то там кричат киты, вздымая тела свои из темных вод, и среди них наверняка есть этот редкий 52-герцевый кит, который поёт что-то на своём наречии, и которого не слышат ни свои, ни чужие.