После обеда Дюпен-Чен сменила тактику. Лайла Росси была свергнута с её парты и заменена более безопасным учеником - Натаниэлем Куртцбергом. Парень не выражал яркой опасности, а совсем наоборот, был тихим и скромным. Не мешал ей слушать лекцию, что-то чиркая в своём блокноте. По шкале бесячести она дала ему единицу. Или история об одном израненном сердце. Брошенная девушка создаёт вокруг себя айсберг из замороженных ею чувств, а новые (и не очень новые) знакомые неожиданно хотят ей помочь.

– Скрипку терпите? – Простите, что? – Я часто играю на скрипке, бывает, молчу по многу дней и редко отвечаю на звонки, – мужчина ухмыльнулся, – Думаю, лучше соседям по квартире узнать друг о друге самое худшее.

— И дело очень сложное, для одного человека, — подытожил Андрей Павлович, вырвав агента из размышлений. Арсений напрягся. Он работал один достаточно продолжительное время и не хотел как-то менять это. — Нельзя отправить кого-то другого? — Арсений, — строго начал Павел, — Как ты думаешь, ты бы сидел тут, если бы у нас остался ещё кто-то, кто мог справиться с этим заданием? — Нет, — мужчина поджал губы, на него накатило воспомнинаие о прошлом.

Антон не помнил как докатился до такой жизни. Он просто стоял и устало смотрел куда-то вдаль, сложив руки на широкой груди. Время остановилось в прямом смысле.

— Извините, дамы и парни, — отвечает Шастун, — Но вечером у меня свидание. — Да-да, — как-то стеснительно поддакивает Дима, сжимая руку Антона сильнее, — У него свидание, так что идите по своим делам.