- Что это ты, мать твою, делаешь? – вырывается на выдохе, пораженно и непроизвольно, Юнги обычно держал такие фразы под железным контролем, но это… Это было настолько неожиданно, что Юнги просто…не удержался, понимаете? Шорох карандашей в аудитории замолкает, и там обычно и так всегда тихо, но тут, кажется, установилась мертвая тишина, такая, что даже в ушах звенит.

Чонгук сначала мелкий, как-то не для Юнги он. Шуга даже удивляется, что они будут в одной группе. Но они ведь все виделись и раньше, пока были только трейни. Только вот Юнги дебют был гарантирован – всем уже тогда нравился его рэп. А Чонгук был лишь талантливым парнишкой, который доказывал это кровью и потом, оставаясь в репетиционных на несколько часов дольше, чем следовало. И даже на несколько часов дольше, чем он мог.

Ему завидуют все его друзья. Ты не выносишь мозги. Ты не то что отпускаешь, а смотришь совершенно недоуменно, когда он спрашивает, можно ли ему в клуб с парнями. Иди. Иди, иди, иди. На все четыре стороны иди! Но ты лишь улыбаешься и нежно проводишь пальцами по его кудряшкам. Так правильно. Так правильно. Так правильно. Правильно. А потом, когда он уходит, ты бежишь к унитазу и тебя рвет. И рвет, и рвет, и рвет. А потом ты начинаешь не просто плакать, а реветь белугой, не сдержавшись.

Ты смеешься и танцуешь. И каждое твое движение сквозит вызовом, «только попробуй сломать меня». Сквозит пофигистичной гордостью: «я смогла». Сквозит чем-то ленивым и при том резким, чем-то до боли простым и мальчишеским, и в то же время глубоким и сложным.

Ты изогнул губы в усмешке и сказал: «Какая же ты страшная. Никто тебе до этого не говорил? Почему они не сказали тебе? Ужасная!» Так началось наше знакомство.