— Хочу рискнуть, — бросил он через плечо, и голос прозвучал хрипловато. — Ты же меня прикроешь? И это «хочу» было странным. Хонджуну хотелось сказать совсем другое: чтобы Сонхва всегда был сзади, чтобы он ловил его на каждой ошибке, прижимал к себе и шептал, что всё хорошо. Хотелось, чтобы они были в мире только вдвоём, чтобы не приходилось делить его с загадочным прошлым. Хотелось, мать твою, узнать, что он скрывает и почему!

— Ты, — плюется Сонхва, подходя на шаг ближе, глаза обратно поднимает, сдаваться он не хочет, не признает, что он уже во власти Хонджуна, а тот на спинке стула откидывается, оттягивая ворот толстовки. А Сонхва смотрит, голодным взглядом провожает кимовы пальцы. И сказать больше ничего не может, ведь в голове только руки Хонджуна, губы Хонджуна, глаза Хонджуна, хонджунхонджунхонджун.

Для Кевина он был воплощением красоты, человеком который помог ему выбраться из пучины мыслей, человеком который стал его музой, чей портрет украшал каждую страницу альбома. Если думали, что он влюбился в Джейкоба только из-за внешности, то точно нет, его характер то, что отличило его от многих, но стоп, откуда тот знает его имя?