Леви отчаянно цепляется за остатки человечности Эрвина, но слишком поздно понимает, что вся оставшаяся человечность Эрвина хранится в нём самом.

Ши Цинсюань смотрит на мир широко распахнутыми глазами ребенка, в которых могла бы уместиться вся вселенная, но они выбирают смотреть только на него, жадно хватаясь за каждую еще не изученную черточку, каждый пока еще не знакомый изгиб. Хэ Сюаню тяжело это понять, потому что тот, кем хочется бесконечно любоваться — это не он, а тот, кто перед ним. | Top! Ши Цинсюань / Bottom! Хэ Сюань

Может, Чуя считывает его извечную смешливость как попытки поддеть, усомниться, раззадорить — ещё тысячи причин, придуманные, чтобы снизить его значимость в собственных глазах. Пусть будет так. Дазай не в силах что-либо объяснять, потому что за всеми объяснениями может потерять причину нахождения здесь, в какой-то забытой всеми странице Книги — Чую, никогда не знавшего Портовой Мафии и приручённого Вооружённым Агентством.

Мин И перестал доверять себе — несомненно пагубное влияние Ши Цинсюаня. Это попросту сложно, когда тот смотрит прямо в глаза, кажется, не моргая, взглядом, полным заботы и беспокойства — извращение отдавать себя, почти что приносить сердце в раскрытых ладонях тому, кто затаенно желает зла.

С Мори всегда сложно, но эта сложность приятна. [сборник зарисовок по разным ключам]