Путешественник врывается в Ли Юэ на крыльях ветра свободы из Мондштадта, вспыхивает, как юная звезда в ночном небе.

Мирак удовлетворенно смотрит на рассеивающиеся в затхлости Апокрифа остатки души последнего Довакина и осматривает себя. Новое тело ему не по душе, но после веков в заточении не до переборчивости. Он на пробу приседает и подпрыгивает, привыкая к поведению бывшего владельца, а затем тянется разумом наружу – этот Довакин не принадлежит Апокрифу, и Апокриф с легкостью выпускает его, касаясь на прощание смрадом гниющей бумаги.

Возможно, в золотом Луносвете тоже есть городские легенды.

Стражи Последнего города защищают человечество, Странника и сам Город. Возможно, люди воспринимают эту защиту как должное.

Знаете, бывают такие чувства, для которых очень сложно подобрать определение. А если не знаешь как назвать, то как выразить то, что чувствуешь?