А если тебе все это не нужно? Что, если ты хочешь самой обыкновенной жизни? Что, если твое счастье – это не недостижимый конец, а маленькие моменты настоящего? Что, если твои мечты сами по себе незначительны? Что тогда, Бомгю?

Сынмин замечает несколько веснушек на ключицах Минхо, когда футболка сползает с его плеча. Сынмин представляет их крохотными поцелуями солнца, которые оно подарило Минхо. Он бы тоже хотел поцеловать его. (Или Сынмин заводит дружбу со странным мальчиком, приезжая в городок своей бабушки, и неожиданно для себя узнает, наконец, каково это – дотянуться до Солнца.)

Сынмин светится как сокровище под лунным светом. Сынмин сам по себе светится как лунный свет. Минхо задается вопросом, что ему нужно сделать, чтобы не сломать его.

Минхо наблюдает, как ветер срывает с деревьев листья, и закрывает глаза. Он хочет заснуть и замереть словно небо. «Стань моей вечностью. Будь моей звездой», – что-то такое пела ему мама в детстве.

Он позволяет своим фантазиям существовать под покровом ночи; позволяет себе поверить, что водоворот эмоций в расширенных зрачках Минхо – это ласка, а не похоть, что любящие поглаживания по животу предназначены для Сынмина, а не для еще одного теплого тела, принимающего Минхо. Впрочем, с восходом солнца его рациональность всегда возвращается обратно. (Или Минхо – это бушующий огонь, а Сынмин – мотылек, готовый сжечь свои крылья за отражение его света.)