Блэк нахмурился. —Моё тело мертво, или, скорее всего, мертво. Моя душа, должно быть, уже разделилась на кольце. —Ты думаешь, что твоя душа в этом кольце? — у него зачесался палец. —Да. Я не знаю, откуда у меня эта физическая, ну, менее физическая и более визуальная форма, но я знаю, что моя душа жива. —Ты не можешь этого знать! Что мне тогда делать с кольцом? — Драко помахал им перед Блэком. —Я не хочу, чтобы меня преследовали до конца жизни.

— Ну и чего ты молчишь? Оглох что-ли? — Я люблю тебя. — Ты больной. — И кто из нас больной, если ты всё ещё со мной?

Не по пацански это, за такое добивают, если только не брезгуют. А он парень не брезгливый, он его голыми руками убьëт, если узнает. Это же, сраный Турбо. Турбо, даже не Валера, не тот человек, с которым он когда-то был знаком, это уже отдельная личность. Мозгами главное понимаешь, а вот сердцем нихуя. Бошка говорит, что не по пацански, сердцу поебать, мозг твердит, что человек изменился, да тем более похуй.

Кащей с Маратом делят траур на двоих, прикуривая старые папирусы старшего. Они оба потеряли свою любовь, похоронив еë в этой земле. У них у обоих болит одинаково, и лишь они способны понять горе друг друга.

Жан уже давно понял одну вещь. Любовь Эндрю и Нила пахла сигарами. Любовь Кевина и Теи, была на вкус как вино. А вот его с Рико любовь, отдавала привкусом крови. И была бы воля, он бы давился этой кровью.