Его колени соприкасаются с Игоревым бедром, а тело, изломанное, худощавое, прилипает, почти что впитывается в тело напротив. Грудью он чувствует стук чужого сердца. А ещё своего. И в какой-то момент, а может так было всегда, они смешиваются в органичную симфонию. — Ласковый, нежный, солнечный. Ты все сделал хорошо, ты всегда делаешь хорошо. Умница. Умница. Умница. AU по седьмому турниру медиапокера, дарующему боль и облегчение.

Антона бы приласкать да дать понять, что хоть на йоту ценен. Антону бы в любящую семью и здоровые отношения. Пока что у Антона лишь не лучшая предыстория и огромные шансы на несчастливый финал. Возможно, он никогда не устроится на достойную работу, его вырвет при первой брачной ночи с будущей женой и, глядя в зеркало, он будет видеть сплошное упущение. Но если смотреть на ситуацию рационально, он просто сдохнет в канализационной яме вот таким: обезображенным и жалким. Как знать.

О моем романе с наставником слагали легенды, а я блезирно зевал, внутренне содрогаясь. Он учил меня самоконтролю и сдержанности, а я, как и возлагалось надеждами родителей и педагогов, был прилежным учеником.

exhibition au, в которой Антон – первокурсник, который хотел с мамой на море, автомат по экологии и хорошо потрахаться, а Арсений – фотограф третьего курса, способный решить одну из его проблем.

— Об этом ты мечтал, когда подставлялся под нас поочередно? О том, чтобы мы натянули тебя вместе? — Голос Серёжи тяжелый, но не обиженный. Антону кажется, что Матвиенко заведен так, как не был никогда раньше, и это осознание пробивает ледяным возбуждением. Скованный член дергается, и Антон протестующе мычит, хныча от невыносимого трения. — Антон, таких блядей я ещё не встречал, честно, — он хлопает его по щеке, и Шастун послушно отрывается от Джабраилова, насаживаясь на Матвиенко. — А ты, Игорь?