Тихий шелест яблоневой рощи приятно щекотал слух. Величественные деревья напоминали о всех моментах, когда двое влюблённых вновь и вновь дарили друг другу нежные слова и поцелуи. При одном взгляде на них, перед глазами вспомнились все письма, что были написаны в пылу жаркой любви; все слова, что были сказаны в порыве эмоций; все взгляды, что были брошены на прощанье. И виновником крепкой любви стал сильно утянутый корсет и беседка в роскошном саду под луной...

Она хочет кричать, но выходят лишь жалкие хрипы. Она хочет выразить всю свою боль, но вместо слов из её горла вырываются только несвязные звуки. Глаза её наполняются слезами, но и они не могут полностью передать глубину её отчаяния. Мир вокруг неё продолжает идти своим чередом, не замечая её мучений. Она чувствует себя запертой в тюрьме собственного тела, не в силах освободиться. Тишина, которая окружает её, становится невыносимой, и каждый миг в этой безмолвной агонии превращается в вечность.

Прощание никогда не состоится, потому что оно уже давно произошло, ещё тогда, когда всё это началось.

В детстве мы всегда искали утешение в объятиях родителей, прячась под их защитой от всех страхов и монстров. Одеяло казалось надёжным укрытием, способным оградить нас от любой тьмы. Но что происходит, когда родителя больше нет рядом, а одеяло уже не способно спасти от того, что скрывается за его пределами? Когда тьма становится реальной и вытягивает свои руки прямо из ночных кошмаров, единственным выходом остаётся столкнуться с ней лицом к лицу...

— Пять - чего, милый? — Листьев. На дереве дуба. Когда уйдет последний, уйду и я.