Ши Цинсюань любит смущать Хэ Сюаня тем, что заставляет того озвучивать свои желания. Желательно во всех подробностях.

Ризли любил и ненавидел такое состояние своего возлюбленного. Они виделись редко, обычно их встречи состоялись в жуткую непогоду, и совсем редко когда светило солнце, на небе не было ни единой тучки, а Начальник тюрьмы и Верховный Судья прогуливались по зеленым полям, разговаривая обо всем и ни о чем. Иногда они просто молчали, и даже так друг друга понимали. Им не нужны были слова, чтобы выразить свою любовь. Им нужно было лишь присутствие друг друга.

Кто бы мог подумать что глава ордена Юньмэн Цзян будет судорожно глотать воздух, когда другой глава царапает клыками шею, но не кусает, не целует, а просто водит, заставляя Цзян Чэна нервно прикусывать щеки, чтобы не издавать ну уж слишком неприличные — по мнению Саньду-Шеншоу — звуки.

Вместо каких либо серьёзных действий, Сюэ Ян завалился на спину, подложив под голову руки, переплетенные в замке и уставился в одну точку, продолжая размышлять над тем, почему же его.. враг ли? до сих пор возился с ним? Почему приносил конфеты? Почему нашёл самые дорогие — он это узнал по чистой случайности, забредя в другой конец рынка и увидел их на одном из прилавков, — и качественные? Кто теперь для него Сяо Синчэнь? Куда делось былое рвение перерезать тому горло при любой возможности?

Дань Фэн проводит языком по губам беловолосого и проникает внутрь, сплетаясь с чужим, но таким родным, языком, пока руки Инсина осторожно водят по груди, намеренно задевая соски, и соскальзывают ниже, чтобы подцепить пальцами края рубашки и, наконец, избавиться от такой ненужной сейчас им одежды, Дань Фэн приподнимается, помогая снять с себя узорчатую ткань, которая летит на край кровати. Когда пальцы Инсина осторожно по бокам спускаются ниже, с губ Старейшины срывается тихий вдох.