Вася был уверен, что ненавидит Зака всей душой. Особенно с того самого дня, как тот перешёл в его клуб. Этот самоуверенный, наглый канадец забрал всё, что когда-то принадлежало Демченко: место, внимание, доверие команды… и, кажется, даже ту часть воздуха, которой Вася привык дышать. С каждым днём это чувство становилось сильнее. Не просто злость, а что-то более сложное, непонятное, опасное. Казалось, Зак вытесняет со льда не только его, но и самого себя.

— Фукс, ты уже полгода бесстыдно пялишься на него и, что самое ужасное, ещё и постоянно жалуешься мне. Или : Зак не думал, что его можно так легко прочитать.

Вася готов поклясться, что обычно умеет держать эмоции при себе и вполне неплохо себя контролирует. Он привык быть спокойным, собранным, почти отстранённым. Но стоит Заку появиться в поле зрения, как весь этот выстроенный баланс летит к чертовой матери: мысли путаются, в груди становится тесно, а сам Демченко чувствует себя почти умалишённым. И хуже всего то, что ему всё труднее убеждать себя, будто это односторонняя история, потому что Фукале, кажется, тоже дышит к нему неровно..

«Ты позволишь мне остаться рядом, Куинн Хьюз?» Или: Куинн понимает, что Миннесота — это совсем другое место. Команда другая. А Кирилл Капризов — со своими завтраками, лёгкими улыбками и тем, как он смотрит на Куинна — совсем, совсем другой.

«Помнишь? Однажды – случайность, дважды – закономерность, трижды – судьба.»