— Если бы ты действительно хотел, чтобы я прекратил, я бы это уже сделал. Ты это знаешь, — уверенность, начиняющая его голос, кажется, течёт по его полым венам вместо крови. Это было единственным объяснением жара, заполнившего пространство вместо первоначального холода. — Я же плод твоей фантазии и делаю только то, что ты хочешь, чтобы я делал.

Кровь за кровь: на его одежде кровь розовых солдат, кровь Чон Бэ, его собственная... На его глазах повязка, на его руках верёвки, на его голове зарывается в короткие волосы чужая рука. – Чувствуешь себя виноватым, не так ли? Ги-Хун слышит голос Ведущего над собой, пусть ничего и не видит.

...Пока Роберт и остальные только и делают, что храпят и стонут, я работаю во славу своей гордости. Я работаю сейчас и буду работать, пока не устану. А когда устану — продолжу работать, и так до тех пор, пока не успокоюсь. Тогда я верну всё своё «оборудование» обратно на место: положу на имитированную полку, прибитую мной же к столбику. Знает о ней только неполноценный Роберт, но он, конечно, не считается.