Ин Хо всегда мечтал обрести дом — место, куда хочется возвращаться, и где не чувствуешь себя чужим. Понадобилось немало времени, чтобы осознать: его дом — это тёмные радужки, в которых плещется неуёмное тепло; это мягкая улыбка в уголках губ и непослушные пряди волос, что заплетаются в ресницах, сверкая цитриновым отливом. Но где-то на периферии сознания мерцает безотчётная тревога. Потому что счастье — вещь хрупкая. Особенно если оно всего лишь сон.

Мун Чжо вторит его движениям, точно зеркальное полотно: отражает каждое касание, ведь они — одно. Вне времени и вне пространственной оболочки, балансируют на грани небытия.

Произносить это имя больно. Оно слетает с губ с привкусом крови и пепла, а внутри, точно яд, разливается горькая ненависть. Ненависть к человеку, которого никогда не существовало.

С Хёны его мир начинается и заканчивается на ней же. И ничего нет за пределами её объятий, только звенящая пустота. А здесь, в каждой ледяной ласке — любовь. И пусть до ломоты промерзают кости, Лука совсем не против.

Он не знает ни одно божество, к которому мог бы воззвать, но в голове всё равно звучат отчаянные мольбы. Всего один взгляд. И он уйдёт без сожалений.