Сан никогда не любил копаться в теориях парадоксов и относительностей, но иногда ему нравится представлять, что где-то существует отдельная вселенная, в которой у него осталось чуть больше времени и возможностей, чем один поцелуй на пляже. Потому что четыре года рядом с Уеном – это непозволительно мало, а может быть Сан всего лишь неудачник.

Вцепившись пальцами в край столешницы, Драко слышал - прямо в центре мозга - голос судьи: - По личной просьбе Гарри Поттера приговор будет смягчен. Нарцисса Малфой и ее сын обязаны будут нести дисциплинарное наказание, полностью отрезанные от магического общества в течение десяти лет. Они должны будут научиться жить среди тех, кого ввиду обстоятельств ненавидели. Когда суд убедиться в отсутствии опасности с их стороны, семейство Малфоев сможет вернуться к себе домой.

Шерлок теперь, кажется, понимает. И от этого дышать в разы легче, и смычок, мягко вибрируя, согревает пальцы теплом. В комнате пахнет сдобой, и, совсем немного, порохом, и от этого, что-то горячее патокой растекается по позвоночнику, обжигая. Что есть самая сильная человеческая эмоция? Шерлок задумывается над этим, и мелодия отчего-то звучит чуть жалобнее, чем раньше. (4х3)

- Повтори, Шерлок. Скажи это снова. И Шерлок срывается, каждый чертов раз, даже зная, что все это пустое и потерянное, и он самолично загоняет себя в эту темноту, хрипло крича: - Я не хочу умирать. Слышишь?! Не хочу. (4х2)

- Спаси Джона Ватсона. А кто спасёт его? Из персонального Ада, в который Шерлок сошёл самолично, по первому требованию, и теперь здесь, кажется, самое спокойное и умиротворяющее место. И Ад уже становится райской обителью, в тот самый момент, когда в окне, между просветом жалюзи Шерлок замечает лицо Джона. (4×1)