и это всё бухает нервами и влюблённостью вниз живота, чуть ли не заставляя рыдать от собственных чувств к работнику цветочного, имя которого он узнал тоже совершенно случайно разговаривая непонятно о чём. у него не было бейджика, а потому там прочитать он просто не смог бы. спросить пришлось напрямую, а потом оседать остатками пепла после ебаной фразы с «о, а меня шим джеюн. но можешь называть своим».

хисын бы соврал, что в голове не возникает рой мыслей, которые приходится как-то сдерживать лишь собственной совестью. джеюн тёплый, мягкий, а ещё у него уже сейчас хочется попросить «влюбись в меня!» хотя знакомы они совсем ничего.

сборник зарисовок по бокуаке: было так странно притворяться живыми. мы каждый день пытались быть такими искренними, такими настоящими, такими "своими". мы знали, что обманывали всех, кроме самих себя. мы знали, что держим этот секрет от всех, кроме самих себя. мы знали, что всё равно пытаемся всё скрыть от себя же, но у нас не выходило. не выходило притворяться, что мы ничерта не знаем.

у дазая осаму всегда было хорошо развито чувство прекрасного и он, в принципе, прекрасно понимал, что чуя накахара заслуживает отдельную часть на полке "поклонения лучшим богам". пусть никогда и не признает этого.

мертвая Лотта Эрикссон совершенно не понимает, в какой именно момент она начала случайно касаться этой девушки и совершенно не понимает, почему именно сейчас она такая... мертвая.