хенджину девятнадцать, и он не понимает

Если бы Джисону платили каждый раз, когда он называет Феликса крысой, он бы уже купил себе студию и обеспечил родителям безбедную старость, или история об очень агрессивной собаке, слишком соблазнительном сене и огромном невзаимном краше.

а если, например, в закусочной «神메뉴» будет холодно, они её сожгут.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

Зима. Феликс переезжает в заснеженный город-труп после того, как его старшая сестра ушла в лес вслед за эльфом, однако родители говорят, что она обязательно вернётся. Он знакомится с мальчиком, живущим по соседству. Он встречает детей, что купили лапшичную за стекляшки. И всё налаживается. А потом его сестра — девочка, что вечно теряла водный тетрис и однажды исчезла сама, — действительно возвращается.

масляные духи́ и акварельные призраки того самого несчастного отеля-убийцы, где бусины-буквы складываются в уютное «Джинни».

вечные споры на минутную любовь, чупа-чупсы с надувной резинкой внутри и животные соревнования — пища школы и маленьких щенячьих богов [school¡au, где хёнджин, минхо и чонин не щадят чужие жизни].

Джисон всегда думал, что Минхо – это вообще другая лига. Минхо талантливый, красивый, успешный и всё-всё-всё на свете. Они просто существуют в разных вселенных, даже когда пересекаются в одной танцевальной студии; с этим ничего не поделаешь. И Джисон сам, если честно, не заметил, как пропал. А когда очнулся, понял, что не хочет выбираться. Ни из влюблённости этой своей ебучей, ни из анорексии. Но из анорексии, конечно, в первую очередь.