Чхве Хан бережно обнимает Кейла, касается губами алой макушки и клянётся, что никому и ничему не позволит отобрать у него единственный источник света. Он больше никогда не останется один в темноте.

«Чхве Хан уже десяток минут стоял перед дверью в комнату Кэйла и никак не мог открыть, хотя его и позвали. Две недели его друг, член семьи и возлюбленный в одном лице не хотел видеться с ним, после случая с «ловцом».»

Боже, они уже мужья, но им все еще учиться и учиться

Немного о неловких семейных ужинах и смущающих словах во время приёма ванны, которые приводят Кэйла в замешательство.

Прищурившись, Альберу посмотрел в честное лицо Хенитьюза и также не поверил ни единому слову. Если бы он слепо доверился, то его точно можно было бы назвать сумасшедшим! Кроссману слишком знаком этот бегающий взгляд, скрывающий за собой недобрые помыслы. Уж что, а одно Альберу уяснил хорошо: нельзя вести переговоры с террористами, сочувствовать проституткам и верить на слово Кейлу Хенитьюзу!

Кэйл предпочитал, чтобы его брали грубо и бесцеремонно, и за всякое отклонение от этой схемы весьма... чётко выказывал свое неудовольствие, и вообще, Хан, хочешь нежностей — пиздуй ебать клубничные тортики. Но сегодня он с крепко связанными за спиной руками и кляпом во рту, а значит, Чхве Хану ничего не мешает сделать так, как ему захочется.