Но Стид выбрал его, он сам так сказал, и теперь изо всех сил это показывал. Эд старался быть хорошим, чтобы заслужить этот выбор, быть таким, чтобы Стид никогда-никогда о своём решении не пожалел. И теперь Стида не было в постели. Он ушел.

Но путь друг к другу продолжался. И Стид не знал, где будет его завершение. Днем Эд любил подходить к Стиду со спины, любил его касаться, не стеснялся, осторожно протянув руку, коснуться его щеки, прежде чем поцеловать. В его взгляде всегда было что-то пугливое, что-то такое… Поразительное, вообще-то, как будто Эд не был до конца уверен, что можно. Но ночью всегда уходил.

Кракену делают подарок. Кракен недоволен.

Стид сделал сам. Вернулся на корабль с порта, в который они заходили, и, целуя Эда в знак приветствия, шепнул на ухо, что наконец приобрёл «что-то», чтобы они смогли… сделать больше. И Эд поддался, принимая, что это должно было произойти, а от Стида не страшно принимать ничего — даже боль.

Моряки называют их водяными знаками. Подарок моря, имя или символ, выведенные на груди, в конечном итоге приведут человека к его настоящей любви. Метка Стида Боннета вообще ни на что не похожа. И уж точно не напоминает ни слова «Эдвард» и «Тич», ни изображение чёрной бороды. Но всё нормально. Всё в полном порядке. Эд совершенно не против.

Виаго, прижав колени к груди, все еще плакал, глядя на Антона широко раскрытыми глазами. Антон почувствовал, как когти впиваются в его перчатки, а руки сжались в кулаки. – Кто это с тобой сделал? – Антон произнес это низким рыком. или: На Виаго напал охотник. Антон этому не очень рад.

Виаго уже достаточно долгое время является вампиром и время от времени забывает, что невампирам для жизни необходимы некоторые вещи, которые не нужны вампирам, например, дышать, о чем очень неловко вспоминать, целуясь со своим парнем, которому для выживания действительно необходим кислород. В результате Антон потерял сознание во время поцелуя, а Виаго перепугался.

Иногда, чтобы понять, куда идти, нужно хорошенько заблудиться. Это история о часах с Микки Маусом, вредных синьорах, чайках, собаках и шестнадцатилетних колючках. А ещё о том, почему полезно бегать по утрам, почему не рекомендуется спать в море и почему все переводчики - предатели.

Для человека, который ничего не видел, Стид поразительно хорошо ориентировался в собственном корабле.

Так и случается — Олег смотрит на острый профиль, пока Серый прикуривает. И молчит. Это как будто бы должно выглядеть уебищно до дури — Волков несколько недель назад его отпинал в арке, по животу заехал даже — а теперь пишет, зовет на вот это вот все — типа примирительные перекуры. Но рыжий этот не зассал снова — реально пришел. И было в этой отчаянности что-то такое… привлекающее.

Олег засыпал, когда под одеяло ввинтилось мохнатое тело. Ему грешным делом почудилось, будто он снова в Сирии, а в спальник залезла змея, только почему-то очень толстая, пушистая и с холодным мокрым носом, но даже на грани сна ситуация показалась настолько бредовой, что Олег прижал «змею» к себе и заснул уже по-настоящему.

После спасения из Сибири оказалось, что собирать по осколкам надо не Сергея, а Олега.

— Ты помнишь, когда все это началось? Разумовский обдумывает вопрос Олега с пару секунд, задумчиво закусив губу, а затем честно отвечает: — Нет. Не помню ни как, ни когда. А затем они впервые в жизни так долго говорят об этом. Олег озвучивает давно накопившиеся вопросы, стараясь подбирать слова как можно более аккуратно. Сережа иногда реагирует спокойно, иногда злится и пытается огрызаться, но впервые на его памяти отвечает настолько подробно. Олег запоминает все. А информации много.

Ничто не возникает ниоткуда и не исчезает в никуда. 31 октября 1981 года Римус Люпин был уверен, что безвозвратно потерял все: свой последний смысл жить, последние крупицы человечности и последнего по-настоящему близкого человека. Сможет ли один единственный черный пес, бесцеремонно пробравшийся к нему в дом, вернуть хоть что-то из этого?

Магии не существует. Волшебство — сказки для детей. Англия собирает себя по кусочкам после второй мировой, гомофобия и нацизм процветают, а бывший аристократ Сириус Блэк не может смириться с тем, что хочет поцеловать своего лучшего друга.

В два года Гарри становится оборотнем, поэтому Дамблдор передаёт его Ремусу на воспитание. Выигрышнее ли на фоне Дурслей запойный алкоголик с разбитым сердцем и послевоенной травмой — покажет только практика.