Собираясь на вечеринку, Тэхен установил в своей голове всего два правила. Первое – не пить слишком много, впадая в отчаяние из-за того, что у него нет пары. Второе – ни за что на свете не подходить к Чхве Бомгю ближе, чем на пять метров.

— Мне известно достаточно, чтобы понять каким трусом ты являешься, — добавил Тэхён, вновь толкая Бомгю, вместе с тем, нажимая на последнюю кнопку, что заставило парня сорваться, и всё окончательно выло из-под контроля. — Ты, черт подери, перестанешь провоцировать меня? — возник Чхве, а голос его был тихим и глубоким. — Заставь меня, — кинул в ответ Кан, звуча чуть громче шепота. А ухмылка всё еще заманчиво красовалась на его губах. И он сделал это. Заставил его.

Хюнин Кай дуется в своей комнате. Его мемберы слишком долго дразнили его по поводу брекетов, и он просто хочет вырвать их — пока другие не придут извиниться и не заставят его почувствовать себя лучше из-за его металлического рта.

Сеул, 2057 год. Мир пережил громкий лозунг "протезы инвалидам" и имплантовую лихорадку. Переболел технофилией, исцелился от технофобии и наконец-то нашел правильный путь к... прогрессу? Новой форме рабства? Пятерых разбросало по городу: кто-то на вершине, кто-то прозябает в глуши, но в них голос перемен, жар революции. Их встреча неизбежна.

Если бы Тэхен сразу узнал, кто вмешается в его конфликт с ненавистным будущим мужем, он бы, наверное, молчал. Ну или предпринял попытку удрать в другую сторону.

– Но он тебе не подойдёт, будь уверен, Кан совершенно не в твоём вкусе, он вроде... он в клубе ботаников. — Чего...? Бинни, когда ты вообще в последний раз слышал такое обращение, ты словно из американского сериала вылез, — и правда, кто сейчас использует слово «ботаник»?