Запретный плод сладок.

Амен и Эвтида пытаются справиться с внезапно свалившимся на них родительством. Продолжение фанфика «Неожиданность».

Эва уже какое-то время живет в Фивах и ведет двойную жизнь: днем она работает писцом, а ночью тайно выполняет заказы. Внезапно весь город ошеломляет ужасающая новость: насильственной смертью умирает главный жрец царя Египта. Амен должен выяснить, кто убил его, но он даже не подозревает, что та, кто способна помочь ему с этим, все это время находится рядом с ним.

Фантазия. Слишком дерзкая, порочная, чтобы воплотиться в жизни. Чтобы признаться в ней даже самому себе. Но слишком неотступная, чтобы противиться ей в редкие моменты беззащитности. И его фантазией была она.

Нравилась она ему, что выливалось в бесконечное желание защитить — Эвтида же в защите не нуждалась и всем своим видом это показывала.

Порочные сновидения, окутанные страстью, развращают грозного эпистата, выбивая его из колеи...

Я думаю, мы должны уехать К месту, которого не знаем. Туда, где никто не видел нас прежде.

Он узнал, что она шезму. Понимала, что идти сейчас к нему - самое необъяснимое, неправильное и глупое, что она может сделать - а ноги упорно вели к знакомой двери, пока сердце больно колотилось о рёбра. Прогонит? Кто она ему теперь?

Амен понимал, что это неправильно, понимал, что узнай Эва об этом — не простит никогда. Но не мог поступить иначе. Если играла с ним, то прощение и не нужно будет. А если любит, то не сможет не простить.

Выпускной класс не предвещал ничего необычного, но новый преподаватель переворачивает с ног на голову жизнь Эвтиды. Сможет ли их союз преодолеть трудности, общесвенное мнение и волнене перед экзаменами?

Мало кто знает, что случается под покровом ночи в закрытом доме эпистата...

Она увидела город, брошенный посреди безжалостной пустыни. Солнце, красное как кровь, окрасило дома в розовый оттенок, создавая иллюзию того, что город горит изнутри. Здесь зияла тень чего-то зловещего. Эвтида исследует сновидения.

Она - шезму. Он - верховный эпистат. Ее задача - выжить. Его задача - истребить черномагов. В этой игре может быть лишь один победитель. Но будет ли он вообще?

Когда Эва увидела тело Исмана в Ниле, она не раздумывая бросилась за ним. Она обнимала, прижимала к себе его бездыханное тело и кричала. Кричала от боли, сожаления. Она не верила во всё происходящее. Это же Исман, самый добрый человек на земле, её родная душа, её брат, друг, её опора.

Я все также не могла продолжать ходить на тренировки с моим персональным тренером, только теперь к списку причин добавилась еще одна: он был чертовски хорош в сексе…

Она принадлежала ему, он сделал её своей и ни в одной из историй, рассказанных в этом мире нет женщины, за которую бы сражались дольше и отчаяннее, чем он сражался с самим собой. С этого они начали, так, очевидно, и закончат.

– Я жизнь тебе, Эвтида, зачем сохранил? – белый вихрь растрепавшихся длинных волос ниспал на макушку девушки, от того, насколько сильно он наклонился к ней. – Чтобы ты делала с ней что? – То, – она опасно сощурилась, цедя слова через зубы, – что тебя не касается. – видела Сехмет, Эвтида была готова броситься на него, выцарапать глаза, наслаждаясь тем, как он страдает. – Раздевайся. – длинные пальцы скользнули вдоль кромки ткани, разматывая и снимая ее с бедер. Она будет ненавидеть себя.

Амен чувствовал, что пытается сделать девушка. И прекрасно понимал, к чему это может привести. Точнее, понимал, пока не выпил вина, которое стояло на прикроватной тумбе у Эвтиды... Оно сильно тупило мысли и давало прорваться чувствам. Но, может, это и к лучшему?

—А у тебя господин... оказывается очень интересные наблюдения по моему «кривому» письмо, что же интереснее оказалось?—донеслось из уст девушки. Она лишь кинула свой взгляд чуть назад, что-бы зацепится за глаза мужчины. Понимает же, с огнем играет, опасно очень, но если Амен—это огонь, то Эвтида принимает решение распалить его до максимума, на что он отвечает ещё большим желанием.

Тьма воровала смущение, давая волю желаниям. Стирая страхи и неуверенность, сумрак стал невольным свидетелем страсти, разделенной на двоих.