Чанбин утратил веру в любовь, зачем она ему, когда у него в ногах крутилась маленькая принцесса? Он и вовсе бы забыл про это слово и чувство, пока оно однажды не постучалось в его двери. — Здравствуйте, я по объявлению: готов посидеть с вашей дочкой, – улыбнулся блондин, впуская в дом лучик солнца и надежду на новый исход.

Феликс успокаивал себя тем, что не переходил черту дозволенного. Они все ещё лучшие друзья, а трогать друг друга, да даже тискать друг друга – это совершенно нормально. Но тогда почему Феликс чувствовал себя странно, словно делал что-то запрещённое и неправильное? Он же не… нет-нет-нет, он точно не любил Чанбина. Как друга – да, а в других вариациях слово «люблю» просто не распространялось.

В детстве Феликс часто просил у Санты на Рождество машинки, позже они сменились самолетиками, а через пару лет и вовсе компьютерным играми. Догадывался ли блондин, что в свои двадцать лет он пожелает у Санты настоящего парня? Нет, вовсе нет. А уж тем более не парня своей сестры.

Феликс знал, что все сходят в университете от него с ума. Знал, и просто улыбался, продолжая доводить людей своим милым личиком. И уж очень он любил изводить барабанщика – Со Чанбина. «Уже декабрь. Держу пари, ты хочешь завернуть меня в оберточную бумагу и отнести домой. Увидеть, как я выгляжу в темноте ночи. Неважно, что мы будем делать, мы будем делать это очень громко. Ты будешь моим мальчиком-барабанщиком. А я – единственный барабан, на котором ты будешь играть».

— Феликс, я надеюсь, что ты понимаешь: тебе некуда и незачем бежать. Ты продан, твоя судьба решена. Твой отец заплатил мне, чтобы через два дня ты предстал перед своим будущим мужем в Сеуле – живым, здоровым и обследованным. И так и будет. Независимо от того, хочешь ты этого или нет...

Зачем Чанбин взял себе омегу там, на Широкой поляне? Странный вопрос. Ему в постель нужен был омега. Вот он себе и взял.

Потерять девственность на выпускном своего краша. Что может быть хуже? Может забеременеть?

Чанбин подхватывает успевающего пискнуть омегу на руки, крепко держа его за спину и бедра. Он и правда держался слишком долго, кормя самого себя обещаниями, что ему этого хватит. И хватало же. Сколько удовольствия Чанбину приносило смотреть на обласканного и накормленного омегу, на его сочные смазанные кремом губы, блестящие от счастья глаза и трепещущие ушки и хвостик. И все было хорошо, пока наглая лапка не полезла туда, куда не стоило, распалив потухший огонь.

Днем Чанбин избивает гребанного педика Феликса, а ночью втрахивает своего мальчика в кровать...

Нам никогда не узнать о последствии выбора, нам не отмотать время вспять, мы можем лишь предполагать и строить собственные теории. Но что, если Феликс никогда не давал номер телефона Ли Минхо?

Феликс тик-токер. И ему пришла мысль снять пранк, где он неожиданно упадёт завязывать шнурки перед прохожими. Но один прохожий принял это не как пранк и тащит Ликса к себе домой, чтобы тот исправил то, что натворил.

Холодная зимняя погода в тот вечер должна была завести Чанбина домой к Бан Чану, но вместо этого заставляет помочь случайной бабушке донести продукты до дома. По счастливой случайности она оказывается соседкой его друга, которая внезапно знакомит Бина со своим внуком. Кто же знал, что такая обычная встреча свяжет их судьбы курением около подъезда, согреванием рук друг друга во время мороза и заледеневшей горкой во дворе...

Феликс ненавидит Чанбина. Ненавидит за его высокомерие, самоуверенность, из-за которой хочется подчиниться, за восхитительный голос, который заставляет табуны мурашек бежать вдоль позвоночника, за невероятные руки, которым хочется отдаться, за губы, что хочется целовать. Да, Феликс определенно ненавидит Чанбина...

Чанбин никогда не думал, что захочет разложить на столе человека, который раскладывает сейчас кнопки клавиатуры.

— Ты ведь спишь с этой игрушкой только потому, что мы теперь не спим бок о бок, верно? – спросил как-то Чанбин, посчитав это странным. — Д-да, – прошептал Феликс, пряча свой взгляд.

Феликс не может постоять за себя, а у Чанбина кулаки чешутся, когда кто-то подходит к мальчишке ближе, чем на метр.

— Что это за звук? — Это первый донат, Бинни... — мягкий, басистый голос. — Пользователь " Your Daddy" просит поцеловаться.

Феликс ненавидел тренажерные залы. Особенно, в последнее время. И всему виной был человек, который сейчас находился в этом зале, на которого невозможно было не смотреть. И имя этого человека - Со Чанбин.

Боль в животе, дикое напряжение во всём теле, жар и пот, невыносимый собственный аромат - что могло добить Чанбина? Конечно, милаха-сосед у двери. Настойчивый и совершенно невыносимый!

внезапно к Феликсу подселили очень симпатичного соседа. он точно в его вкусе..