Кровь вытер, оборотня вырубил – красавчик!

— Пассив или актив? — интересуется деловито мужчина с таким будничным видом, будто обсуждает погоду: очевидно, привык, что модели прыгают в койку по мановению пальца с надеждой на продвижение по карьерной лестнице вверх. — Агрессив, — отвечает Тэхён, широко и издевательски ему улыбаясь. И вдруг слышит фырканье, чтоб, обернувшись, заметить Чонгука, который ну очень старается сдержать рвущийся хохот. И сразу настроение в ноль: — А ты, Чон, нахуй сходи.

Ребят, вот я — простой парень, обычный студент. Ну, на кой я ему всрался?.. Пока держусь, но все наши считают, что шансов у меня никаких — против такого порочного, настырного. Красивого, как чёрт. И настоебеневшего та-а-а-к... Ох, на что только не согласишься, лишь бы отвалил.

"— Порваткин! А ты знаешь, что бывает с мудаками, которые любят пиздануть под руку художнику? — Ха-ха-ха, знаю, очкастенький. Им втыкают в зенки кисточки, чтобы они потом не видели гнойные чиреи сифилитиков, которые будут их в жопу трахать..." История о том, как Саня встретил Лёшу.

Тэхён не сомневался в их чувствах, потому что Чонгук ему кое-что пообещал: до конца жизни быть верным человеку, которого выбрало его сердце.

Душа Тэхёна кровоточит: он больше не единственный омега в сердце своего Повелителя. Но так ли это на самом деле?

— Ненавижу тебя, драная кошка! — Это взаимно, сутулая собака! — А замуж за меня пойдёшь? — янтарные глаза альфы с прищуром уставились на взъерошенного омегу. — Пойду! — изумрудные кошачьи глаза ярко заискрились счастьем. — Тэ, слезай с дерева! — Неа!

— Предлагаешь свою в качестве путешествия? — Тэ сложил руки на голой груди. — Ты последний альфа на планете, — сузил глаза омега, — которому светит путешествие в мою задницу. — То есть надежда всё же есть, — насмехался над Чонгуком Тэхён. — Хуй тебе, большой и толстый! — завопил Гук, выходя из себя. — Я лучше девственником сдохну, чем разрешу тебе к себе прикоснуться! Пёхай своих потаскух! Не для тебя цветочек рос! — Цветочек?! — округлил глаза Тэхён. — Да ты кактус корявый!

— Так, быстро домой, я сказал, уже весь мокрый, наверное! — Может, и мокрый, — тянет хитро и краснеет. Такой смешной, когда пытается пошлить. Стесняшка.

Как часто люди ходят в библиотеки? Пожалуй, довольно редко, если это не студенты. Но даже для студента Чон Чонгук, звезда университетской сборной по баскетболу, ходил в библиотеку слишком часто. Мёдом ему там, что ли, было намазано.

Чон Чонгук работает личным помощником президента крупного парфюмерного холдинга. И выполняет все его приказы. Абсолютно все. Но сможет ли он достучаться до сердца холодного и кажущегося каменным Тэхёна?

Чонгук зависает на размеренных движениях этих рук. Вот бармен берет очередной стакан. Длинные пальцы проталкивают внутрь салфетку и отточенными движениями натирают стенки. Парень ловко прокручивает стакан несколько раз, отодвигает его от себя, проверяя наличие пятен и потеков от воды, и возвращается к прежнему занятию, устраняя недостатки. Чонгук пристально следит за грациозными движениями запястий и пальцев. Взгляда восторженного оторвать не может!

Метеорологическая станция где-то в горах близ Аспена перестает выходить на связь. Чон Чонгук получает задание выяснить, что же там произошло. Ему придется не только раскрыть эту загадку, но и столкнуться лицом к лицу с человеком, которого он бы хотел видеть меньше всего на свете.

Из чужих уст можно услышать, что сегодня вновь кто-то лишился руки из-за алмаза.

Чон Чонгук – известный айдол. Ким Тэхен – журналист, которого до скрежета зубов раздражает этот сексуальный выскочка. И да, он совсем не в восторге от того факта, что ему нужно взять у Чона интервью. Которое не задалось с самого начала.

— Я хочу нормальных, человеческих отношений, Чонгук, — припечатывает правдой. — У нас была договорённость, что между нами только секс и ничего больше, поэтому я решил… Уйти. Закончить всё это, — последнюю фразу Тэхён произносит шёпотом, но для Чонгука она всё равно звучит оглушающим выстрелом.

«Весь твой образ, как едва раскрывшийся бутон: невинный и чистый. Как утреннее солнце, тёплый дождь в начале весны и первый выпавший снег. Тебя можно сравнить с чем угодно, но с чем точно нельзя — с людьми. И всё же ты не выше человека. Ты, il mio coniglio, мятежный господин моего сердца, моё необъятное, невообразимое чудо… Ты выше самого Бога».

— Надо же, — сердце, кажется, все же бьется, то, что от него осталось. Вот. Стучит. Громко. Надрывно. Ломая ребра изнутри. — Не ожидал тебя увидеть. Сколько прошло с нашей последней встречи? Года два? — такая топорная ложь. До смешного очевидная. Как будто он может не помнить, когда они в последний раз виделись, как будто он не умирал каждый чертов день, все эти три года и два месяца. — Три, — поправил Тэхён, с неизменной улыбкой на лице.

- Обычно омеги иначе реагировали, когда видели меня в трусах. Ну там, вау или ого, но не смеялись. Неужели все так плохо? Эй, прекрати ржать, это становится немного обидным! - Я… я не… - Тэхён согнулся пополам, держась за живот, который свело от смеха. - Прости… те, я не… специально.

Тэхён, устало усевшись на чемодан, закурил «Ньюпорт» и перевёл раненый взгляд на старый тусклый дом Юнги, в котором они с друзьями провели почти всё детство. Знойное полуденное солнце припекло русую макушку. Тэхён повернул голову назад и ладонью, которой не держал сигарету, прикрыл глаза от ярких лучей. Родные сердцу болота встретили молчанием. За одиннадцать лет в Лэйтон-Бэй ничего не изменилось. Вчера на заднем дворе дома Юнги нашли останки его брата, а сегодня здесь вновь стоит тишина.