Он доверяет всецело и преданно, и от этого хочется выть, скулить, плакать, биться головой об этот ебаный пол и вымаливать спасение и прощение у всех существующих богов, с абсолютной уверенностью, что каждый из них будет равнодушно наблюдать за развернувшимся шоу. — Если ты закроешь глаза, я исчезну. — Улыбается. Искренне. На зубах всё та же кровь — хочется рыдать в сорванный голос. — Закрой.

- Мы застыли, мой дорогой. Ничего не произойдет ни сегодня, ни завтра, никогда. Наши чувства покрыты толстым слоем льда... - Нет! Под луной тоже сгорают. Поверь. И позволь мне показать тебе.

Однажды Ли Феликс переезжает в новый дом со своей семьей и неожиданно для себя находит в нем непрошенного гостя, от которого бросает в дрожь даже при одном упоминании.

— Нельзя просить секс на свой день рождения, Хёнджин! — Он возится со мной с самого детства. Он продолжает делать это и сейчас. Минхо буквально стал моим старшим братом. Только вот, когда я говорю ему об этом, он бесится, отрицает, кусается. Эта неразбериха заебала. Сам себя не поймёт. И раз уж говорит, что не считает меня своим братом, то пусть либо доказывает это, либо соглашается с моими словами.

«В тихом омуте черти водятся», — достаточно рабочая фраза. В её правдивости убеждается именно Хенджин, когда приходит в дом скромного, тихого, культурного и словно королевского мальчика-отличника Феликса, что согласился помочь ему с учёбой. — У тебя тут члены в коробке… — Здорово. За внимательность ставлю тебе пятёрку. А теперь закрывай крышку и садись за стол.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

Хаук и Элиас встречаются не при самых благополучных обстоятельствах. Король — захватчик, юноша — его пленник. Хаук плохо понимает свои эмоции, так как еще никогда никого не любил, оттого чувства свои выражает весьма специфично, до последнего отвергает их, но все больше пропитывается к юноше симпатией, все сильнее отталкивая его своим жестоким напором.

Жизнь Минхо становится немного сложнее, когда ему сообщают, что теперь у него есть сводный брат. Жизнь становится просто сложнее, когда этот брат начинает вести себя слишком... Просто слишком. И жизнь становится просто невыносимой, когда гомофобная натура Минхо сталкивается с первым «нападением» Хенджина. А может быть, благодаря Хенджину жизнь Минхо как раз станет легче?

А немытый яблочный чердак был пропитан детскими воспоминаниями, однопарными носками, пластинками, наклейками и значками. Он хранил в своём сердце морковного хозяина, малиновую бестию и плаксивую недотёпу. И однажды такой любопытный Хенджин находит клубничную кассету, посмотрев которую, он видит, как снимает какого-то мальчика, стоящего позади полей и лесов. Хенджин юношу не знает, но решает найти этого сказочного ребёнка, чтобы понять, кто же звал его "Джинни", улыбаясь и смотря в объектив.

Когда в соседний дом переезжает незнакомец, заявляя, что теперь он будет их соседом, Феликс лишь здоровается, кланяясь и улыбаясь. Но спустя время, проводя с этим незнакомцем свободные дни, изучая его и позволяя изучать себя, Феликс понимает: Мистер Хван — лучшее, что могло случиться с ним. Только, к сожалению, для Хенджина юный сосед всегда будет Запретным плодом, сдерживать свои желания перед которым является чрезвычайно сложной задачей.

Данная работа является второй частью книги «Возвращение в плен» https://ficbook.net/readfic/12729450

Ли кошмарил Чана ещё с пятого класса, не имея сил отцепиться от парня. Тот никогда не мог постоять за себя, нормально ответить и даже убежать. Он вообще ничего не мог, кроме как зажиматься в углу и поправлять очки, что вечно сползали. Ну, а потом Чан как-то случайно оттрахал Минхо.

Вряд ли это можно назвать достойной статьей, но я все же постараюсь по мере моих сил создать нечто, объединяющее всех поклонников такого жанра как Reader Insert, в народе более известного как "имейджин". Все это похоже на наглое ИМХО избалованного автора, но когда первые статьи по темам были чем-то большим, нежели простыми кривыми набросками?

Феликс ненавидит его всей своей пропитанной перманентной болью душой и мечтает вдавить его красивое холеное лицо в асфальт. Хенджин ненавидит Феликса не меньше, но вдавливать он хочет его только в свою постель.

Мятеж провалился. Они проиграли. Теперь они — рабы, которых продают выжившим жителям города, отчаянно жаждущим мести. Эйвери думал, что его тоже купили для жестокой кровавой расправы. Он ошибся.

Он — смелый, гордый юноша, которому не повезло родиться в слишком уязвимом и слишком привлекательном теле. Он мечтает быть воином и защитником, но всё, что его ждёт — унизительный брак по расчёту. Брак, где его роль — роль красивой игрушки, покорной и бесправной. Он в отчаянии. Вот только судьба решает пошутить... Ведь молодой наследник знатного рода, который должен стать его мужем, тоже не тот, кем может показаться на первый взгляд.

В этом стихотворении переплетаются нити утраченных надежд и горьких воспоминаний. Лирический герой погружается в мир, где любовь становится лишь тенью, а мечты разбиваются о суровую реальность. Каждая строка — это шаг по тонкому льду эмоций, на котором хрупкие чувства рискуют исчезнуть. Откройте для себя глубины сердца, где каждое слово звучит как прощание с прошлым.

Его поцелуи фантомно отдавали порохом от пуль, выпущенных в каждого, кто встречался на пути, и это будоражило сильнее крепчайшего виски, убойной дозы наркотиков и щёлкающей у горла гнилой пасти монстра. Его поцелуи ломали саму суть мироздания, делая незначительным всё, кроме пары широких ладоней, вминающих рёбрами в прохладный металлический стол, пока ствол — очевидно не пистолета — упирался в бедро, ноющее от потянутых при беге мышц. Его поцелуи напоминали о жизни там, где царила смерть.

Его забрали из треклятого места, где погибель — единственная возможность покинуть этот ад. Нашли в объявлении, приютили, словно кота. Считали, что он будет очередным, что в скором времени уйдёт, как и остальные. Мальчик, ведущий себя, словно маугли, оказался живее и умнее большинства обычных людей. Стоило просто позволить ему привыкнуть, просто позволить называть себя — «Дракон».

Хан шарил позади себя, натыкаясь на гладкий металл. Пальцы схватили утюг; он метнул его, не думая. Утюг прошёл сквозь Минхо и с треском размазал зеркало по кафелю. Минхо коротко хмыкнул. — Помнишь, когда с тебя полотенце слетело? Это был я, - Он приподнял бровь. — Подумай сам: над чем я тогда смеялся — над ситуацией… или над кое-чем другим?