Минуя долгие годы и безграничные просторы морей, они сумели сохранить это чувство, но лишь до того самого дня, как их корабли причалили к последнему берегу.

— Какого чёрта? — осведомляется Эд и тут же застревает ногой в ржавом ведре. — Ш-ш! — касается пальцем его губ Стид, приказывая замолчать. Эд замирает, уставившись на прижатую к его рту руку. Боннет отстраняется, одними губами говорит: «Извини!» и сосредотачивается на звуках снаружи. В переулке раздаются торопливые шаги, слышатся крики; до них доносятся фразы: «Куда, чёрт подери, они делись?», «Продолжайте искать!» и даже «Тот, что пониже, похож на грёбаный торт, как вы могли его потерять?».

5 раз, когда у Эда встает на Стида и 1 раз, когда Эд дрочет себе не сам.

И Чёрная Борода — великий и ужасный, куда ниже, чем она его представляла, куда материальнее, чем рисовали его книги — поворачивается к ней, и Мэри... Мэри... Мэри только и может, что подумать: «Чёрная борода нарисована углём, боже ж ты мой!».

Стид и его команда имбецилов подгребают к «Мести». Эд не хочет слышать ни слова от Стида. Не хочет — и всё тут! Он хочет. Здесь есть: Стид и Эд в качестве клише-парочки, которая громко выясняет отношения у всех на виду, пока один стоит на улице, а другой кричит из окна, команда, которая в своём репертуаре, и живая реакция на громкие признания в чувствах.