Очень темно. Очень холодно. Очень страшно. — Мне страшно засыпать одному. Я могу остаться у тебя?

- Что ты сказал? – носитель протеза поплелся в сторону металлиста. - Я сказал, - Ларри грубо схватил друга за кисть, - что хочу тебя трахать.

Должна же быть хоть какая-то справедливость?

Получить протезом прямо по лицу – так себе удовольствие. Джонсон даже не до конца понимал, что произошло, но, на подкорке сознания, понимание, всё же, было. Фишер подлетел к нему и взял за запястья, чтобы отстранить руки от его лица. Салли, похоже, не понял, что остался без защиты.

Ночь с Ларри – это не прослушивание «Смысловой Фальсификации», не рисунки на холстах. Ночь с Ларри – это тихие разговоры о кошмарах, мурашки от холода подвала, объятия под одеялом и тихое сопение одного из парней под утро.

Салли не научили тому, что подглядывание чревато последствиями.

Лёгкие флажолеты по груди, задевая соски. Щекоткой - тремоло в районе рёбер. Стаккато стонов под потолком... "Ты круче любой гитары, чувак"

— Знаешь что, — вдруг нарушил тишину Фишер. — Я лучше найму учителя по рисованию. — А чем я тебя не устраиваю? — промурчал Ларри. — Ну, знаешь. Обычно за занятия платят деньгами… — И что? Просто я беру натурой, — Джонсон пододвинулся к Салли и щёлкнул по керамическому носу протеза. — Надеюсь, только у меня, Ларри-схерали, — Фишер вновь рад тому, что сейчас на нём протез, и друг не видит его счастливую улыбку.