Сатору любит драматизировать на публику, он играючи вьёт из слов ходячий замок, который рассыплется сразу же, как он отвернётся. Только для Сугуру он не строит игрушечных замков, не прикрывает нежного сердца, которое сгорает в его цепком пламени. Их связь глубже, чем воды у берегов Портхавена. Она крепче, чем хватка болот на полях, где они впервые встретились. Она надёжнее, чем существование самого Сатору.

История, в которой гиперопекающий Чосо вполне заслуженно печется о Юджи. И история, в которой случайный прохожий Мегуми не уступает тому в этом нелегком деле.

Желание у Сукуны всегда одно, и его нельзя облачить в слова, но можно передать дыханием над ухом, его может простучать заходящееся приступом сердце, оно врезается в ладони полумесяцами следов от ногтей — какие-то лунные руны, первобытные засечки, мёртвый язык, на котором во всём мире говорят только двое. На котором говорить-то даже не о чем, нет, на этом языке можно только скалиться. Этим языком можно только слизывать кровь с чужих губ. [Или: дни Мегуми принадлежат Юджи, а ночи — Сукуне]

– Если там снова будет что-то, вроде костюма горничной, то я тебе в задницу его засуну, – насупившись обещает Мегуми, вспоминая, что встречается с идиотом, от которого можно ожидать всё, что угодно. – Эй, обижаешь, дважды я не повторяюсь.

Мегуми никогда не считал Оккоцу страшным человеком. До сих пор.

О нелегкой доле собачника и его помощника.

Мегуми гладит руками за ушами Юджи, аккуратно трогает шею, кладет ладони на его плечи и шумно выдыхает. Широкие. Сильные. Фушигуро пугается того, что (будто бы случайно, по воле случая) чувствует от этого жар.

Если кирпичик легко выпадает из стены, значит, она не несущая, — можно смело сносить.

Если бы у Фушигуро была возможность загнать Итадори себе в вены, он бы это сделал.

Ночное шоу и специальный показ для Фушигуро Мегуми: о черном кофе, трясущихся руках Итадори, отвратительном развлечении Сукуны и о том, что есть вещи, которые действительно стоит ценить.

Альтернативная вселенная, в которой Сугуру — наследник великого клана, а Сатору — невероятно одарённый парень с улицы. Мир, где по-прежнему нет проклятия страшнее любви.

Сатору ответил, что в порядке. Разве может быть иначе? И у Сугуру внезапно на тридцатиградусной жаре похолодели руки, потому что он испугался. Испугался того, как впервые не понял по другу, правду тот говорит или лжёт. Настолько они стали друг другу чужими. // Фикс-ит. Сатору переживает свою войну тем летом, и только вместе они могут друг друга вытащить.

Сугуру — идеальный официант: вежливый, обаятельный, запоминает заказы без блокнота. Он даже по законам жанра влюблён в бармена. Есть только одна проблема. Сугуру невозможно, сумасшедше заебался.

Потому что она видит даже то, что пока не замечают Шесть Глаз.