Раньше я вела свой секретный дневник, чтобы сохранить воспоминания о детстве для себя в будущем. Моя первая запись была посвящена отцу, с вашего позволения, я её процитирую. «Мой отец состоит в какой-то банде, и знают об этом все родственники, а также районские. Не знаю, что в этом такого, но вчера мне исполнилось девять лет, и поздравлял с праздником меня весь двор! Я так рада, что не знаю куда себя девать!». Пожалуй, теперь моя история начнётся по-настоящему.

Зима ,конец 80-х годов

«Наши отношения – это словно надрезы на сердце, сделанные аккуратным скальпелем, которые постоянно терзают меня. Но, странно, приятно ощущать эту боль, потому что это означает, что моё сердце бьётся только для тебя.»

универсамская

Наступили тяжелые времена, разбои, районы делились на группы, пацаны бились стенка на стенку. Девушка быстро осознав правила реальность, решила поучаствовать в этой жизни.

В холодном, промозглом гараже, среди моросящего дождя и тишины снаружи, двое прячутся от мира — не только физически, но и эмоционально. Ожидание друзей перерастает в нечто большее: между Кирой и Валерой нарастает напряжение, в котором сплетаются тепло тел, сдержанное влечение и невозможность быть полностью наедине. Их поцелуи — попытка согреться, вырваться из рутинной реальности, в которой всегда кто-то вмешивается.

С одной стороны орёл - сильный, независимый, готовый постоять за себя и других, а с другой решка - нежная, добрая и слегка стеснительная, но они две неотъемлимые части, составляющие одну монету.

Это был обычный вечер и поход в квартиру папиной сестры...

— Чё Туркин-то сразу? Делать мне больше нечего, как ёлку украшать. AU: где 18-летнего Турбо припахали украшать зал к Новому году.

Таня Лебедева – Девчонка, чьё лицо залито лучами солнца, открывающие вид на хаотичные веснушки. С водопадами каштановых рек, чёлкой в разные стороны, обкусанными губами, вечным запахом надоедливых лилий и карамелек за щекой. Он с такими водиться не привык, сейчас, сделал бы всё, лишь бы её послать. Но вместо этого – с заботой целует в лоб, угрюмо усаживаясь около дивана, на котором она видит уже десятый сон. Зарянка, до глупости резвая, прямолинейная, его.

В душе каждой девушки кипит вечный поиск своего собственного призвания. Но что, если в твоей душе не лежит классические интересы и стремления, общепринятые предписания общества? Что, если в сердце таится желание помогать плохим парням с улицы? А если один из них твоя судьба?

Знакомый город из детства, для девушки перестал быть таким родным. По возвращению, она ощутила гнетущую атмосферу беззакония и своеобразных порядков, которые диктуют пацаны с улиц. Получится ли у Дилары привыкнуть и приспособиться к своеобразным обстоятельствам или же она найдёт то, что так давно искала?

Соседи барабанят по батареям, когда ты орешь как бешеная мне в глаза, боясь осознать, что нет пути назад, и я не слышу ничего, мои пальцы немеют, и я падаю на пол, как рыбка в осколках аквариума, слетевшего с полки. Ты убегаешь из дома в слезах, а я всю кухню заляпал кровью и, скользя в ней руками, ползу за тобою, размазывая юшку по коридору. Стой. Стой! // Оставшаяся за кадром после шестой серии история Турбо и его настоящей сюжетной девушки.

«... а на всех твоих шрамах, порезах и синяках расцветет сирень, валер. та самая, белая-белая, с соседского двора, что ты таскал, когда температура у меня была, в середине мая.» // au о влюбленности первой, совсем детской. о паузах, синяках и поцелуях в разбитый нос.

Он не то чтобы скучает. Так, мелькает девичий образ в памяти, навевает определенное настроение. И он не то чтобы встречи сыскать пытается. Просто готов поспорить: те красные качели в ее дворе по-прежнему скрипят до потери слуха.

Чёртова кассета. Она стыдливо ёжится и, наконец не выдержав, мельком бросает вопросительный взгляд на Турбо, на что тот, хмыкнув, растягивает свои пухлые губы в игривой ухмылке. Дурак. Не выдержав, Алия вскакивает на ноги под звонкие томные стоны женщин, которых сейчас показывали на экране телевизора крупным планом. Пешкова проталкивается через пацанов, наконец вылетая в коридор и забегая в ванную комнату, не закрыв за собой двери. Ошибка. Турбо следует за ней...

Пока родители борются на работе, со своими начальниками, дома, со своими супругами, в больницах, с регистратурой, их дети - борются на улице, за себя, за свои понятия, за свою жизнь. Каково жить в этом жестоком мире драк и грязи, когда твоё сердце стремится к чистой любви, но это желание ты заглушаешь очередной пачкой сигарет? Турбо сможет рассказать, своим пацанам, а Кащей внимательно прислушается.

— Ты чья будешь? — голубоглазый наклоняется, снова нарушая дистанцию. Его дыхание, пропахшее сигаретами, обжигает ей щеку. — Ничья, — уверенно, глядя исподлобья в его насмешливо прищуренные глаза, отвечает она.

Сашу раздражало все: и снег этот, и порванный пакет, откуда все яблоки и конфеты выпали, и очки, вечно сползающие на кончик носа, и шарф дурацкий. Но больше всего выводил из себя надоедливый гопник с красивой улыбкой и некрасивыми ссадинами.

Стрелка указывала на 4.00. За окном ночь и холод. По стеклу ритмично бьют капли дождя. Она застыла в дверях. На пороге, подперев стену, склонился вниз Турбо, весь в крови и грязи, с подбитым глазом. — Привет, солнце… — Выдавив свою излюбленную ухмылку одним кончиком губ, обессиленно бубнит Турбо, спотыкаясь и теряя сознание... Сколько бы они себе не лгали, чего бы это им не стоило, как бы больно и тоскливо не было, им быть вместе...