— Что? — сипло выдыхает Тэхен, не до конца прокашлявшись. — Мне заново повторить? — спрашивает Чонгук, на что получает отрицательный кивок. Тэхен отстранено пялится в стену, а затем, словно поняв смысл слов, повторяет свою фразу, но уже криком. — Что?! Да как ты вообще смог до такого додуматься? — спрашивает Ким, подлетая к омеге. Хосок испуганно хлопает глазами. — Не возбуждаешь нас значит? — утробно рычит Ким. — Мы покажем тебе, как ты нас не возбуждаешь.

— Что ты… — макнэ не дожидается окончания фразы, нахально перебивает танцора.  — Хён, ты такой прекрасный. Такой замечательный, — шепчет Чонгук, опускаясь на колени перед старшим. — Такой красивый. Он потирается носом о чужие бёдра, ластится прирученным волком, урчит, когда чувствует, как длинные тонкие пальчики зарываются в его тёмные густые волосы. — Позволь мне сделать тебе приятно.  Или немного о том, как возлюбленные могут помочь справиться с усталостью и переживаниями.

В Чон Хосоке живет маленькая такая сукападла. Очень вредная и раздражительная. Внутри Пак Чимина живет маленькая нежность, которой самой тепла хочется и дарить кому-то другому это тепло тоже. А не вот эту всю чушь с ледяной маской и холодным принцем. А Тэхен просто устал от одиночества этих двоих. Да и бета с омегой — прекрасное сочетание. Особенно, если они Пак Чимин и Чон Хосок.

Чон улыбается таким теплым, согревающим душу воспоминаниям, и, вернув стул на его законное место, начинает изучать свой блокнотик, в который уже несколько лет подряд записывал разные интересные рецепты.  Он быстро находит два рецепта печенюшек, которые располагались буквально на соседних разворотах. И на секунду призадумывается.  Имбирное или медовое?

Друзья передают друг другу бутылку, по очереди делая глотки.  Алкоголь немного обжигает горло, в носу щиплет, а на кончике языка едва уловимая сладкая нотка оседает.   — Красное… полусладкое… — усмехается Ким. — Ты же терпеть его не можешь.   — Он любит, — Хосок пожимает острыми плечами и морщится, вновь отпивая вино.