— Замри, — внезапно доносится откуда-то сбоку, и Хван поворачивает голову в сторону проникновенно низкого голоса. — Я сказал не двигаться, — Феликс берёт в руки камеру, оставленную фотографом, и делает пару кадров. Только сейчас Хёнджин понимает, что остался с Феликсом наедине. Но чего он совершенно точно не понимает, так это бьющихся о рёбра огненных бабочек у себя в груди, прожигающих кожу и кости.

— Феликс? – опешил Хван. — Ты какого черта пристегнул меня к кровати? — Я слышал, что ты говорил своему другу по телефону, Хенджин, – недовольно буркнул Ли, перекидывая ногу через бедра старшего, садясь на него.

Хван смотрит в небо и наблюдает за неутихающим снегопадом, а в голове мысли лишь о том, как бы красиво лежали снежинки на пышных ресницах объекта его воздыхания.

Родителей Феликса инфаркт бы схватил, узнай они, что какой-то Хван Хёнджин уже полгода кусает шею их сына в университетском туалете, старательно пытаясь уничтожить все оставшиеся живые места. Пока ему, в принципе, никто и не мешает этим заниматься.

Феликс просто искал партнёра на одну ночь, но, кажется, нашёл нечто большее. Или история о трёх свиданиях, букетах и издёвках судьбы.

Хёнджин попросил прикурить, Феликс попросил его номер. Так просто, так банально. Хёнджин был невероятно красив со своими нежно-розовыми волосами, яркими родинками под глазом и на щеке, ужасно пухлыми губами. Он нагло украл сердце Феликса посреди оживлённой столичной улицы своей мягкой улыбкой и шепелявостью.