Джулия Хендерсон припарковала свой большой Понтиак в самом дальнем месте парковки. У испытуемого были особые привычки. Она ненавидела его за то, что он отказывался встречаться где-либо, где не сочилось бы презрение высшего класса. И выбирал ресторан. — А, здравствуйте, Джулия, — раздался голос субъекта над головами других посетителей, когда она вошла, и агент натянуто улыбнулась. — Я так рад, что вы решили присоединиться ко мне!

Ты от меня не можешь ускользнуть. Моей ты будешь до последних дней. С любовью связан жизненный мой путь, И кончиться он должен вместе с ней. Зачем же мне бояться худших бед, Когда мне смертью меньшая грозит? И у меня зависимости нет От прихотей твоих или обид. Не опасаюсь я твоих измен. Твоя измена - беспощадный нож. О, как печальный жребий мой блажен: Я был твоим, и ты меня убьешь. Вильям Шекспир

Жаркий июнь 1940 года, шумный Париж. Дениз мечтает стать актрисой, но встречает человека, который забирает у неё всё, в том числе и надежду на счастливую жизнь.

— Вы просто невыносимы, обер-лейтенант.

Штурмбаннфюрер Дитер Хельштром все делает так, как велят. Шошанна Дрейфус - так, как хочет. А кое-кому очень хочется, чтобы в итоге они все сделали так, как это нужно.

В то утро в лесу она встретила не Фридриха.

"Ему уже пора было идти, и мы стали прощаться. — Послушайте! — Я взял его за руку и стал горячо убеждать: — Вы не знаете моего имени, вы о нем не спрашивали. Если с вами случится что-нибудь плохое, а я смогу чем-то помочь, запомните: Владислав Шпильман, Польское радио. Он усмехнулся как обычно — сурово и словно нерешительно, с некоторой неловкостью, но я почувствовал, что это, наивное в моем положении, желание помочь — было ему приятно"(Варшавские дневники. 1939-1945)

Будь проклят день, когда она впервые встретилась с этим мерзким, насквозь пропитанным фальшью, лукавым и опасным немцем... Зря Шошанна — сама того не понимая — приковала к себе его холодный и надменный взгляд. Нет ничего страшнее для еврейки, чем оказаться в лапах своего палача. Нет ничего унизительнее, чем чувствовать его прикосновения и поцелуи. И нет ничего ужаснее, чем получать от грубых ласк палача удовольствие...