Все с нетерпением ждут, когда на их коже появятся первые слова. Хёнджин ничем не отличался. Когда он вернулся домой после своего первого дня в университете, он стал искать что-нибудь, любые доказательства того, что он наконец-то встретил своего соулмейта, и когда он увидел темно-коричневую отметину на середине спины, то как можно скорее попытался рассмотреть ее получше.

Хёнджин молчал, прятал тонкие запястья в манжетах рубашек и замазывал консилерами синяки на лице, а Джисон всегда находился где-то под боком и рушил душащее молчание своим слишком громким голосом. И хотел помочь, несмотря на то, что они ненавидели друг друга.

Джисон ненавидит танцы каждой клеточкой своего тела, а Хенджин ничего не понимает в рэпе, но обстоятельства сталкивают их друг с другом. — Высокомерный индюк! — Какой есть, но готов поспорить даже таким я тебе нравлюсь, Хан.

— Мы поговорили, и оба пришли к мнению, что хотим, чтобы ты был с нами. Минхо сделал акцент на слове «ты», по всей видимости пытаясь сказать, что им не нужен никто кроме него. Всего на мгновение, на мизерное мгновение, Хенджин допустил в свою голову мысль о том, что они оба хотели его в свои отношения. Но после, рациональная часть мозга быстро откинула эту идею. Они просили его быть третьим в их постели, а не в отношениях.

“В следующий раз”. Джисона ничего не остановит, потому что скорость для него жизнь, и он с безумной улыбкой ожидает, когда в следующий раз поймает ветер за хвост.

У Хвана Хёнджина все пальцы в краске и желание рисовать одного-единственного человека ночью и днём. А у Хана Джисона нет денег и определённо есть талант к позированию. Особенно к позированию без одежды, — по крайней мере так однажды сказал ему Хёнджин.

Джисон, стоя там, смотрел на его родителей невинным взглядом и, со всей искренностью, убеждал тех, что никогда не посмел бы неподобающее коснуться их сына. И именно этот парень, всего пару часов назад, совершено бесстыдно втрахивал Хенджина в заднее сиденье своей машины.

У Бан Чана огромные проблемы, потому что он умудрился влюбиться в двух людей, которые оказались счастливыми родственными душами. Не его, очевидно. Он смотрит на них — они любят друг друга. Крис пытается сбежать.

Джисону не хотелось иметь дело с популярным футболистом их колледжа, но у того, похоже, были совершенно иные планы. — Эй, Хан Джисон! – прокричал Минхо, смотря на трибуну. — Этот гол для тебя! – и мяч резко прорезал воздух. — Идиот, – Джисон покачал головой и хлопнул себя по лбу. — Ты же забил в свои ворота, придурок.

У Хан Джисона все хорошо, он хороший мальчик. Он старательно учился, не пропускал занятий, брал дополнительные уроки. Он всегда помогал, если попросят, порой сам предлагал помощь. У него не много друзей, зато они самые верные ребята. Такие же хорошие, как Джисон. Вот только на самом деле все не так хорошо: дома творился настоящий ад, так еще и свои чувства к старшему брату лучшего друга свалились на него, как снежный ком.

Минхо сидит в тени раскидистой яблони. Жарко, ужасно жарко для августа. Даже деревенские собаки притихли и не брешут на прохожих. Оторваться от книги заставляет шелест и тихий мат возле забора, после которых чья-то наглая рука тянется за яблоком на самой нижней ветке. Минхо опускает книгу к себе на колени и смотрит на макушку, маячившую над покошенным забором. - Ты ничего не попутал? Щекастый парень от неожиданности уронил яблоко.

— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?

— Интересно, трахаешься ты так же хорошо, как и играешь на барабанах? — Джисон прикусил губу. — Хочешь проверить?

— Эй, детка, не хочешь сесть в пируэте на моего железного коня? — Пируэт — это полный оборот на месте, придурок. Или история об одном рокере, ничего не смыслящем в балете, и танцоре балета, почему-то заинтересовавшемся электрогитарой.

— Мы хотим взять пары недавно обнаружившихся родственных душ, которые ещё не успели встретиться, скрыть их метки и поселить в роскошную виллу на шесть недель. Цель игры состоит в том, чтобы участники выяснили, кто их родственная душа, прожив вместе и сходив на свидания. — И Вы хотите, чтобы я участвовал в этом конкурсе? - спрашивает Минхо. — Верно, - подтверждает телепродюсер. — Приз более пяти миллиардов вон для того, кто угадает правильно. Минхо сжимает телефон в руках. Пять миллиардов?

Богиня Луны так сильно любила Бога Солнца, что разлука с ним была невыносима для неё. И она подарила людям один из самых драгоценных даров, который вместе с тем был и самым страшным проклятьем: встречая того, кто предназначен тебе судьбой, ты не уснёшь, пока ваши души не будут связаны. Джисон был готов послать весь этот бред к чёртовой матери, потому что человек, предназначенный ему судьбой — отвратительный, мерзкий, противный и ужасающий мудак, эмпатичность которого равняется нулю.

— Здравствуйте, вы, скорее всего, этажом ошиблись, студенческие экскурсии на десятом проводят, а это тридцатый. — Вы не так поняли, — Джисон отрицательно мотает головой, поправляя на плече рюкзак. — Я пришёл на собеседование на должность ассистента.

— Зачем ты это терпишь? — тихий шепот раздается у уха. — Мне надоело противиться. Я устал, — отвечает Джисон, дыша в согнутые руки. — Легче терпеть невербальную ненависть и унижения, чем попытаться решить проблему? — Сынмин метко и резко поднимает брови с уколом обвинения, указывая на пробел друга. Жирный, белый, толстенный, горящий красным пробел — Хван Хёнджина.

— Будь ты проклят, Ли Минхо! — с ненавистью выплёвывает Джисон, обнимая живот, который ранее безжалостно пинали. Он пытается подняться, но падает обратно на землю. — Ты жалок,— тихо проговаривает Ли, но младший всё слышит. Он поднимается с места и перед уходом бросает своё коронное и уже для Хана привычное: — Сраный педик.

Нос у Лино хоть и произведение искусства, но задирает он его слишком высоко. А в блестящих глазах чистая ненависть ко всему живому. И губы вряд ли хоть когда-то хорошие слова произносили, – Джисон с Лино никогда особо не говорил, но догадывается, – а руки в крови даже не по локоть, а по самые плечи. Лино отвратителен. И красив. Но второе вот вообще не то, на что стоит обращать внимание.