— Что привело тебя сюда в столь поздний час, моё сладостное дитя? — негромкий и вкрадчивый голос Абдирака удавкой перехватывает горло и с пересохших губ не срывается ни звука. И даже выдержать нечеловечески пристальный взгляд полупрозрачных глаз жреца не хватает сил, голова опускается вниз, словно ее наклоняет невидимая могущественная рука самой Девы-Боли.

Неточный пересказ нашумевшего ролика про Астариона и Халсина. Так сказать, от фаната для фанатов

Шэдоухарт (не) пытается сдерживаться.

После первой ночи, проведённой с Гейлом, у Астариона появляется ощущение, что они отдаляются друг от друга. К счастью, он точно знает, как это исправить.

В тот вечер Тав был в стельку пьян. Нет, даже не так. Он был пьян до безобразия, до такого состояния, после которого утром невозможно вспомнить абсолютно ничего из событий прошлой ночи. Да и вспоминать чаще всего стыдно. Сколько бокалов портвейна он осушил? Неважно. Важно было лишь то, что всему виной была наиглупейшая ссора с Астарионом, что-то наподобие тех размолвок, когда один захотел внимания, а другому очень срочно понадобилось разобрать накопившиеся бумаги.

- Это «нет»? Или тебе просто нравится управляться с клинком? – острие упирается куда-то ему в грудь, и Астарион ловко накрывает его ладонью, смыкает пальцы, позволяя вонзиться в податливую плоть. Кинжал, обагренный кровью, падает на камень с глухим стуком. – Ты напуган, моя радость?

-Не дуйся, моё солнце, - Астарион встал и направился в ванную комнату, - сейчас я наберу нам ванну, а потом сделаю тебе расслабляющий массаж, всё как ты любишь. - Знаю я твои массажи, и чем они заканчиваются. - Значит, ты против? - Нет, - улыбнулся Тав, - значит не против