Когда для привлечения внимания слов не хватает, в дело идут уличные фонари.

- Кузя, люди так не делают. У мужчин одна одежда, у женщин другая, иное уже считается непристойным.

Из любых правил можно сделать исключения, особенно, когда холодно.

Кузя с самого начала был особенным. Не хотел жрать людей, да и дивов, был борцом за справедливость и за равноправие в правильном понимании этого слова. А чем он хуже людей в плотских утехах? Тем, что у него другое восприятие прикосновений и прочих действий с физическим телом? А так ли это? Он ведь не самый обычный див.

Мартовское солнце сияло сквозь ажурные занавески, раскрашивая комнаты витиеватым золотым узором и высвечивая из реальности мгновения их повседневности: игривость и ревность Кузи, улыбчивую строгость графа, неуверенность Мончинского и собственничество Владимира; моменты первой, похожей на весну, любви и переплетающихся с нею страха и ненависти. Но, конечно, в первую очередь — счастья. [Сборник самостоятельных мини-работ по Аверину/Кузе и Мончинскому/Владимиру]

Февраль вступил в свои права, переворачивая лист календаря и словно приглашая в новый мир. В мир, где промозглый холод остался позади, где «Рождественское» дело превратилось в папку в архиве и дурное воспоминание. В мир, где мягкий свежий снег тихо хрустел под ногами.

— Что я говорил о приличии? — мягко поинтересовался мужчина, не сгоняя впрочем мальчишку. — Что можно, когда не видят.

— Ты и впрямь чудо. — с тихим смешком произнёс мужчина, осторожно перекладывая ладонь с чужого бока на макушку, зарываясь пальцами в рыжие вихры, мягко-мягко растрепав те.