— Пус­ти, — ши­пит, и пы­та­ет­ся быть как мож­но гру­бее, толь­ко вот гла­за, что в стра­хе ози­ра­ют­ся по сто­ронам, выдают его. Хо­сок всег­да хо­тел заг­ля­нуть в гла­за дь­яво­лу, ка­жет­ся, этот мо­мент нас­тал. Тэ­хен дей­стви­тель­но бе­зумен, ког­да ска­лит­ся, об­на­жая ря­ды бе­лос­нежных зу­бов. Ког­да щу­рит гла­за. Ког­да про­водит вто­рой ру­кой по бо­ку, пе­рес­чи­тывая реб­ра.  — Вы моя глав­ная одер­жи­мость. И ей я го­тов при­давать­ся веч­ность. 

Чу­жие та­ту­иров­ки так прив­ле­катель­ны и об­во­рожи­тель­ны. До сби­того ды­хания. И Чон ло­вит се­бя на мыс­ли о том, что хо­чет из­ве­дать каж­дую та­ту­иров­ку сво­его мас­те­ра без ос­татка. Вы­цело­вывая мес­та, на ко­торых они на­биты, сжи­мая их и оца­рапы­вая ак­ку­рат­ны­ми ног­тя­ми.

О неизбежной истинности, о трудностях социального статуса и о красных стенах в темной ночи.

Ни мантии-невидимки под рукой, ни волшебной палочки, только побагровевшее от стыда лицо, как красный свет светофора, мигающее посреди торгового центра. На проезжей части хотя бы вместе с гордостью мог раздавить автобус – всяко лучше, чем течка в День Святого Валентина на глазах у десятка гуляющих парочек. Тэхена спасают руки, аккуратно завязывающие рукава толстовки вокруг его торса.

— Я лучше убью себя, чем буду кому-то принадлежать! — шипит гибрид, а по руке, что ранена своими же ногтями, стекает кровь. — Это хорошо, — хмыкает Чон, — мне нравится твоя сила воли. Хочешь жить? — Хочу свободу. AU, в котором альфы стоят во главе «пищевой цепочки», а гибрид-омег вообще ни во что не ставят, стаптывают с грязью и продают на аукционах как одноразовый товар.

Criminal AU, где павший сегодня — завтра восстанет.

Семья Ким только переехала в дом покойного деда, но уже успела потерять в нем своего кормильца. После кончины отца Тэ видел странные сны, в которых был незнакомец, чей портрет по неизвестной причине находился в одной из комнат. Годы шли, и сны позабылись. Вместо них он обрел до боли знакомого полуночного собеседника в черном, чьим предназначением стало вечное скитание по коридорам семейного достояния. Но только ли дом достался семье Ким по наследству?..

– Ты не очень, а вот штаны зачет. Он дерзко ухмыляется, замечая, как дрогнули ноздри альфы, выдавая, что его это задело. – Под ними ничего нет, – выходит он из ситуации, подмигивая. – Не переживай, вырастет. Тэхену стоило неймоверных усилий удержать покерфейс, глядя на обиженную моську альфы.

У него перед глазами война, смерть, пули и назойливый волонтёр, который всей душой желает вытащить капитана из посттравматического стрессового расстройства.