Сон не приходил так же легко, как раньше. Бокуто знал это, Акааши – тоже. Больничная!АУ, которую никто не просил, и которую поэтому я написал.

Я схожу по тебе с ума. Сильнее, чем Ромео сходил с ума по Джульетте, травя глотку ядом.

- Странные они. Она ему бенто носит, он ей мячи ловит. Они встречаются? - Да черт их знает.

Сосуд... внутренне сосуд выше всяких похвал — сильный, невероятно выносливый и крепкий, хоть в каком-то смысле и бестолковый. Сукуна даже хвалит себя за то, что поможет своему новому телу взрасти в несколько раз, подогнуть весь этот прогнивший наглухо мир под себя, потонуть в непроглядной резне, а потом... — Чего ты так обмер? — сквозь вату слышит демон. — Никогда женскую грудь не видел, что ли? Чем вы там у себя в пекле вообще занимаетесь?

Однажды любой человек, неожиданно для самого себя, обнаруживает, что у его терпения и наивности настал конец. Приходит время сжигать мосты и менять сгоревшие лампочки.

Гермиона втянула ртом воздух и открыла крышку унитаза, кашляя. Розовые лепестки усеяли белый ободок, и, если бы не приступ боли в грудной клетке, она наверняка бы в очередной раз поразилась. Нежно-розовый цвет, серьёзно? Он в последнюю очередь ассоциировался у неё с ним. Ей казалось, что она должна откашливать что-то вроде генлисеи — это бы идеально ему подошло. Никакой нежности.

— Там холодно, — уточнила профессор. Да… В Дурмстранге холодно даже в конце августа…