— Ты слышала? Про сонный паралич? — Наверное… Это явление такое, да? Когда тело спит, а разум бодрствует? — Нет! Это мы его так называем! — Того парня? — Ага. — А почему? — Потому что тех, кто ему снится…

— Ты же понимаешь, чем все это закончится? — тот подался вперёд, заглядывая в похотливые глаза, пытаясь найти там каплю страха или сомнения. — Да, — тихо протянул младший, блуждая указательным пальцем по груди. — А ещё я помню, что ты говорил о том, что можешь исполнить мою мечту, — лукавая улыбка. — И какую же именно? — Хван не отрывал взор от парня, ощущая приятную тяжесть внизу. — Хочу, чтобы мой учитель трахнул меня на своем столе, да так, чтобы я забыл свое собственное имя.

Будь проклят тот день, когда Феликс впервые увидел Хёнджина. Будь проклято сердце, которое неизбежно влюбилось в него.

За время отсутствия Феликса по болезни, в универе появляется безумно-красивый и на первый взгляд совершенно неприступный новый студент, что мгновенно завладел всеобщим вниманием, на которое ему почему-то плевать. Зато на него не плевать самому Феликсу, словившему такой неожиданный краш и теперь совершенно не знающему, что с этим делать

Оба ждали любви. Искали её. И вот нашли. Теперь хватаются за голову, проклинают весь свет и тихонечко ненавидят друг друга. А судьба меж тем гадает: любит или всё-таки нет?

Даже в своих самых смелых фантазиях Хёнджин ни разу не представлял своего главного врага Феликса в подобном наряде. То есть с набором уши-хвост и в слитном кожаном боди, сидящем в облипку. Таким тесным и тонким, что на груди проступали очертания горошин сосков.

В этой проклятой богом дыре, над которой вечность висит черное облако человеческих грехов, он находит во враге то, что последние десять лет искал по всему миру.

Феликс ненавидит его всей своей пропитанной перманентной болью душой и мечтает вдавить его красивое холеное лицо в асфальт. Хенджин ненавидит Феликса не меньше, но вдавливать он хочет его только в свою постель.

Феликс ненавидел шумную музыку, что постоянно играла у него за стенкой, а также ненавидел ненормального соседа-рокера, раздражавшего его с каждым днем сильнее. Хенджин же, наоборот, очень любил сладких мальчиков.

«В тихом омуте черти водятся», — достаточно рабочая фраза. В её правдивости убеждается именно Хенджин, когда приходит в дом скромного, тихого, культурного и словно королевского мальчика-отличника Феликса, что согласился помочь ему с учёбой. — У тебя тут члены в коробке… — Здорово. За внимательность ставлю тебе пятёрку. А теперь закрывай крышку и садись за стол.

У Джисона грустный взгляд и тысяча проблем. У Минхо только одна проблема – Хан Джисон.

Всё детство Феликс провёл в кругу брата и дяди, носил только чёрное и боялся темноты. Хёнджин же впускал пугливого омегу в свою комнату, шил ему исключительно чёрную одежду и влюблялся в аромат клубники.

— Когда чего-то боишься, не нужно молчать. Сразу иди к тому, с кем тебе не будет страшно, и останься с ним. — С тобой мне не страшно. — Тогда останься со мной.

Хван Хенджин впервые проводит лето в стареньком поселке Ёнчири, уверенный, что ему предстоит три месяца скуки, жары и оторванности от нормальной жизни. Но встреча с Феликсом — местным парнем с солнечной улыбкой и бесконечной добротой — меняет всё. Теперь каждое лето — это шалаш на дереве, вечерние велопрогулки, чернично-йогуртовый бабл-ти и бесконечные разговоры под звёздами. С годами связь между ними становится крепче, глубже… и совсем иной.

В этом мире у каждого – сердце-головоломка, и решить её может только соулмейт. У Хёнджина в груди – замо́к, у Феликса – незаживающая рана. – Может, ты его откроешь? Я устал предлагать своё сердце каждому встречному. – Может, ты его вылечишь? Оно истекает кровью, не переставая.